Снежить

 – Арина снова коснулась кончиками пальцев его щеки, и было не понять, о чем она сожалеет – о том, что отец Волкова ушел из жизни в расцвете сил, или о том, что оставил после себя еще одного… сына.

– Ты уверена? – спросил Волков, хотя уже знал ответ.

– Ему очень тяжело сейчас. Он потерял мать.

– Арина, я понимаю. – Все-таки он отстранился от любимой жены, и между ними тут же юркнула едва различимая тень: Блэк улегся у Арининых ног. – У него горе, но он… он не маленький мальчик, не ребенок! Он может все это вынести и пережить.

– Может. – Она погладила Блэка по холке, и на мгновение пес приобрел явственные очертания. – Но он пришел за помощью к тебе.

– Это он зря. – Волков не понимал, кого винит в данный конкретный момент: давно умершего отца, оказавшегося предателем, пацана, который в свои восемнадцать с небольшим казался безнадежным торчком, или себя, не готового принять правду. – Из меня хреновый помощник.

– Из тебя очень хороший помощник, – возразила Арина твердо. – Поверь, я это точно знаю.

– Мне не нужен какой-то посторонний брат.

– Он не посторонний.

– Он наркоман, Арина! Он конченый наркоман! Ему не братская любовь нужна, а доза! Можешь мне поверить, я разбираюсь в людях.

– Тише. – Она обернулась на закрытую дверь детской. – Маруся спит.

Волков виновато улыбнулся. Когда Маруся спит, разговаривать на повышенных тонах нельзя. Разговаривать на повышенных тонах с любимыми вообще нельзя, но сегодня как-то не получается держать себя в руках.

– Даже если так… – Арина могла быть упрямой, чертовски упрямой.

– А я не люблю, – сказал Волков очень тихо и очень твердо. Он тоже умел быть твердым. Старался не злоупотреблять, но сегодня не получалось. – Я не могу любить совершенно незнакомого мне пацана. Ты уж меня прости! – И он снова отстранился, второй раз за этот вечер. Второй раз за всю их семейную жизнь. – Мне бы помыться… устал как собака.

Блэк понимающе мотнул головой, про собачью усталость он знал не понаслышке. Или призрачные псы не устают? Надо бы спросить у Арины, но они с Ариной вроде как немного поссорились. Первый раз за всю их семейную жизнь…

Теплая вода не принесла облегчения. И виски двенадцатилетней выдержки тоже не принес. В голову лезли мысли. Это был тяжкий, никому не нужный вихрь. Мысли лезли, а Арина – нет. Арина ушла в их спальню. Хорошо хоть в их, а не в гостевую.