Снежить

 – Давай, любимая, режь правду-матку!

– Ты ведь не знаешь, что это за парень. – Она не спрашивала, она утверждала. – Ты видел его лишь однажды.

– А говорила, что не будешь ходить вокруг да около. – Он снова вздохнул. – Да, я его не знаю. И не представляю, откуда он знает меня.

– Он тебя знает, потому что ему рассказала о тебе его мама. Перед смертью рассказала. – Арина осторожно, словно боясь обжечься, провела кончиками пальцев по его щеке. – Она очень боялась, что он останется совсем один, и поэтому рассказала.

Всю жизнь молчала, а потом решила, что так будет правильно, что ему важно знать правду.

– Мне тоже важно. – В горячую ванну теперь хотелось просто невыносимо, но от правды-матки в ванной не скроешься. И от Арины, когда она вот такая, тоже не скроешься.

– Он твой брат, Андрей. – Арина положила руки ему на плечи, заглянула в глаза.

– У меня нет братьев. – Пусть она ведьма, но ведьмы тоже могут ошибаться. Особенно когда вопрос касается родных и любимых.

Она сама так говорила. И Анук тоже что-то такое рассказывала.

– Есть. – Ее голос звучал твердо, хоть и ласково. – Один сводный брат точно есть.

– Тот… щенок?.. – Он не хотел никого оскорблять, как-то само собой вырвалось.

– Тот мальчик, – поправила Арина. – У вас общий отец и разные матери.

Волкову хотелось сказать, что она ошибается, что что-то напутала, блуждая в этом своем… астрале. Он уже почти и сказал, но Арина его опередила:

– Что ты знаешь про своего отца, Андрей?

Что он знает? Он знает, что отец его был классным и веселым.

Он работал нефтяником, и поэтому вся жизнь маленького Андрея делилась на две почти равные части: папа дома и папа на вахте за полярным кругом. Ничего необычного, привычный для них всех ритм жизни.

– Полжизни тут, полжизни там, – сказала Арина едва слышно. – Жизнь пополам…

– Этого не может быть. – Волков уже знал, куда она клонит. Банальнейшая история, если разобраться: мужчина живет на две семьи.

Кто угодно, только не его отец!

Отца отняла у них с мамой автомобильная авария. Андрею тогда было всего двенадцать лет, но он на всю жизнь запомнил тот страшный январский вечер, серое мамино лицо и телефонную трубку, которая выскользнула из руки и повисла на проводе. И голос из трубки, механически бубнящий что-то успокаивающее. Тогда Андрей тоже подумал – кто угодно, только не его папа…

– Мне очень жаль.