Хочу вернуть жену

И на ночь, – с явным намеком ответил Никита.

Жена кашлянула, покосилась на Сашу. Та или делала вид, что ничего не понимает, или действительно не вникала в разговор взрослых. Да и разговором-то это было не назвать. Так, пара реплик, которые, возможно, были значимы только для него.

– Я же сказала, что были дела, – мягко улыбнувшись, ответила Есения.

Саша, быстро доев, убежала собираться, оставив родителей вдвоем. Видимо, все же хоть немного, но понимала.

– Тогда повторюсь – дела не Егором зовут?

Никита не стал сдерживаться.

– Константинов… Давай сразу расставим все точки. Даже если мои дела зовут Егором, ну или Сережей, Петей, Ваней – это только моя жизнь. Я не лезу в твои личные дела, ты – в мои.

– Очень хорошо устроилась, – хмыкнул Никита и сложил руки на груди. – А меня спросить не забыла, что я думаю по этому поводу?

– А тебя спрашивать не должна, – пожала плечами Есения. Взяла стакан морса, отпила пару глотков.

– Я против.

Брови Есении поползли наверх. Наверно, сам Константинов тоже бы очень сильно удивился, скажи ему кто-то еще пару дней назад, что он передумает. И нет, вовсе не наличие другого мужика стало спусковым крючком, когда потребность вернуть жену стала огромной. Хотя, стоило признаться самому себе – этот чертов Егор сыграл свою весомую роль.

– Константинов, ты меня пугаешь!

Еся встала из-за стола и, подойдя к Никите, положила ладонь ему на лоб.

– Жара вроде нет, – пробормотала она. – Ты же не успел опохмелиться?

Когда попыталась отойти, Никита перехватил жену, притянул к себе.

– Есь, давай без этого всего, хорошо? Я против развода. И против Егоров, Сереж и прочих Вань и Петь. Давай уже закончим наш разлад. Я хочу с тобой жить. Хочу вместе растить дочь…

– А в один прекрасный день снова посчитать, что ты свободен, как ветер, и целовать баб у меня на глазах?

На лице Есении отразился такой гнев, что Никита невольно отступил, отпуская жену.

– Такого больше не повторится, – проговорил он, уже зная заранее, что сделает все, чтобы отныне стать самым верным мужем и хорошим семьянином.

Еся смотрела на Никиту теперь с чем-то вроде сожаления, разливающегося по радужке глаз.

– Я тебе не верю, прости, – хмыкнула она равнодушным, как показалось Никите, голосом.