Хочу вернуть жену

– Твое мнение для меня важно, – заверила я его. – Но есть вопросы, которые касаются только меня. Их решать я буду сама и уж тем более не желаю требований и условий.

– Знаешь, как это называется? – Егор оперся руками на стол и на лице его появилось злое выражение. – Это называется усидеть на двух стульях. Мягко говоря.

– Спасибо, что сдержался и не стал произносить то, что хотелось, – я фыркнула, скрывая этим ту горечь, что мгновенно появилась на душе.

Вержицкий глубоко вздохнул и, взяв минералку, направился на выход.

– Есь, если ты не хочешь, чтобы наши отношения завершились, так толком и не начавшись, пересмотри свое отношение к Никите. Он делает все, чтобы тебя вернуть. Если ты этого тоже хочешь – я умываю руки. Если же нет – тебе самой придется начать выстраивать свою жизнь так, чтобы всем – и особенно тебе – в ней было комфортно. Пока это далеко не так и все происходящее больше похоже на театр абсурда.

Проговорив это, Вержицкий вышел, а через минуту за ним захлопнулась входная дверь.

В общем и целом, Егор был прав. Мне нужно было расставить точки в отношениях с Никитой. Но я напрочь не понимала, как это сделать, ибо на все мои слова он реагировал одинаково – делая вид, что сказанное мною ерунда, которая его никак не касается.

Когда раздался звонок в дверь, я уже заготовила речь, однако меня ждал сюрприз. На пороге стояли недовольные и хмурые донельзя Константинов и Сашка, причем я тут же почувствовала себя так, словно в этом все был лишь один виновный – я.

Ни слова мне не сказав, Никита попрощался с дочерью и, дождавшись, пока она зайдет в квартиру, развернулся и уехал. Прекрасно. Эту его тактику я знала досконально. Сделаться айсбергом в океане, тем самым показывая, кто из нас неправ. И конечно же, речь шла вовсе не о Никите.

– Как у тебя дела, Кнопа? – спросила я у Сашки, делая вид, что ничего особенного не произошло.

И что мы с ее отцом всегда при встрече изображаем из себя двух незнакомцев.

– Плохо дела, – всхлипнула дочь и лицо ее при этом было таким, что я поняла – Сашка сдерживается, чтобы не разреветься. – Папа очень расстроен, а чем – не говорит.

Она повесила куртку и, прежде чем удалиться к себе сообщила, предвосхищая мои вопросы:

– Есть не хочу. Включи мне мультики, пожалуйста.

Я снова вздохнула и направилась за дочерью.