Хочу вернуть жену

Впрочем, скорее всего, все именно так и обстояло. Он действительно решил, что мы можем сбежать с праздника, который был организован сильно загодя. И что я буду счастлива отбыть к нему на дачу, наплевав на то, что подумает Егор.

– Иди ты к черту, Константинов! – прошипела я и, высвободившись, взяла дочь за руку и повела ее к ресторану.

Вержицкий набрался. Причем сделал это так быстро и так неожиданно для меня, что я только и успевала, что горестно вздыхать и удивляться. Сама я относилась к такого рода «развлечениям» категорически плохо.

– Есь! Я помогу, – вызвался Константинов, который вовремя перехватил Егора, потому что мне уже начинало казаться, что я не сдюжу.

– Только до такси, дальше я сама, – откликнулась, сгрузив Вержицкого на руки Никите.

– И часто он так? – вскинул брови бывший муж.

– Не частоооо, – протянул Егор.

Я поджала губы и помотала головой, давая понять, что вести беседы на эти темы не намерена. Посмотрела на экран телефона. Да где же эта чертова машина? Что странно – Никита не пытался мне указать на то, в каком состоянии Егор. Не пользовался ситуацией, чтобы выставить Вержицкого в проигрышном свете. А я сейчас не могла обо всем этом думать. У меня стояла задача номер один – добраться до дома.

– Мы ведь его к нему повезем? – спросил Константинов, удобнее устраивая Егора.

– Мы – нет. Я сама справлюсь, – откликнулась, когда программа показала, что такси будет через пару минут.

– Исключено. Я помогу, – отрезал Константинов, и я вздохнула.

Борьбу за собственную свободу начну по приезде машины. Такси прибыло и я кивнула на авто.

– Усадишь? Дальше я сама.

– Без проблем, – хмыкнул Никита.

Он довел (вернее, больше бы подошел глагол «дотащил») Егора до такси, буквально впихнул в салон и устроился рядом с Вержицким.

– Я помогу тебе, – предвосхитил словами мои возмущения и мне ничего не оставалось, как мысленно выругаться и сесть на пассажирское сидение рядом с водителем.

Егор посапывал, устроив голову на плече Никиты. И мне было бы весьма потешно на это смотреть, особенно учитывая выражение лица Константинова, если бы я не пребывала в состоянии, которое можно было обозвать только одним словом – психоз.