Хочу вернуть жену

Потом нахмурилась и, понизив голос до шепота, спросила:

– Этот противный Егор уже ушел?

Наверно, если бы Константинов сейчас начал пестовать в дочери эту неприязнь к хахалю Еси, он был бы только в выигрыше. Но так было неправильно. Егор, вроде как, на первый взгляд был нормальным мужиком. Хоть, конечно, ему и хотелось подбить глаз. Особенно чесались кулаки, когда Никита вспоминал, как Есения целовалась с другим.

– Егор ушел, да. И почему он тебе кажется противным? – спросил Константинов, подходя ближе.

– Потому что я мечтаю, чтобы с нами был ты, а не он. Представляешь, мама уже хочет, чтобы мы с этим Егором поехали на карусели! А я ведь так желаю отправиться туда с тобой.

Теперь настала очередь Константинова свести брови на переносице. Он не помнил о том, чтобы Сашка просилась в парк аттракционов. Но если так, то конечно, отвести ее туда должен был он, а не кто-то другой.

– Послушай, Кнопа… В том, что мы с мамой сейчас живем не вместе, как раньше, виновата совсем не она.

Дочь смотрела на него внимательно и так серьезно, хоть сейчас отправляй знатоком в интеллектуальную передачу.

– Обещаешь-обещаешь? – спросила она после недолгого молчания.

– Обещаю-обещаю. Даже клянусь, – торжественно ответил Никита, и Сашка просияла.

Константинов взглянул на экран телевизора, с которого какой-то краб вещал о трудностях жизни.

– Ладно, малая. Я домой, а ты тут маме помоги, окей? – попросил он.

Дочь доверчиво прижалась к нему и вздохнула.

– Я бы хотела, чтобы ты остался, – шепнула она.

– В другой раз, – чмокнул в макушку Сашу Никита. – И это тоже обещаю.

Он вышел из квартиры через пару минут. Намеренно долго одевался в прихожей, надеясь, что Есения выйдет его проводить. Но, так и не дождавшись жены, крикнул в сторону кухни:

– Закрой дверь, Есь! До встречи.

Она не ответила, и Константинов, тяжело вздохнув, отбыл домой.

– У тебя дурацкое настроение, – констатировала мать Никиты, когда он зашел в квартиру.

– Поняла это по тому, как я шарахаю дверьми? – мрачно уточнил он.

– И по тому, как бросаешь свои ботинки. Что-то случилось?

Константинов молча повесил куртку на крючок и, повернувшись к матери, засунул руки в карманы джинсов.