Проклятый дар

Понимаешь? Раньше у Алены Михайловны никаких эмоций не было. То есть она боялась чего-то, кричала, отбивалась. Но все это объяснялось ее болезнью.

– А сейчас?

– А сейчас она отреагировала не на свои кошмары, а на тебя. На внешний мир отреагировала, вот что! Нет, вот что ни говори, а главврач – хороший специалист. Может, человек не самый хороший, но как врач… Сначала-то все надеялись, что Алена Михайловна из этого состояния быстро выйдет, а прошел месяц-другой, и надеяться перестали.

– И ты?

– Не обо мне речь.

 – Петрович нетерпеливо отмахнулся. – Все, кроме Егора Васильевича. Этот не сдался. Этот вообще никогда не сдается, насколько я успел заметить. И вот видишь – слезы! – Он улыбнулся, но как-то криво, неуверенно.

– А что у нее с волосами? – спросил Матвей, просто чтобы не видеть эту улыбку. – Это она сама себя так?

– Это ее санитарка. – Петрович тут же помрачнел.

– Зачем?

– Чтобы хуже не вышло. Это началось почти сразу, как Алену Михайловну привезли. Так-то у нее волосы роскошные были, длинные, красивые…

– Она их вырывала? – догадался Матвей и от догадки своей поежился.

– Ну, как сказать… – Чувствовалось, что разговор этот Петровичу неприятен, он даже закурил, чтобы не отвечать как можно дольше. – Можно и так сказать. Вырывала, а потом в жгут сплетала.

– А зачем? – спросил Матвей обалдело.

– Эх, паря, если бы я знал зачем, то сейчас бы сидел в кабинете главврача, а не с тобой на лавочке. – Петрович вздохнул. – Ее по-всякому пытались остановить, даже на ночь к койке привязывали.

Пока привязывали, все нормально было, а как только развязали, все по новой начиналось. Тогда Егор Васильевич и приказал волосы остричь. Радикальная мера…

– Что ж криво-то так остригли? – проворчал Матвей. – Изуродовали девку.

– А тут у нас не салон красоты! – вскинулся Петрович. – Это психиатрическая клиника. Как умели, так и стригли, – добавил он уже более спокойно. – Она же сопротивлялась. Мы ж ее вдвоем с напарником держали, чтобы не поранилась или ножницы, не дай бог, не выхватила.

– Помогло? – спросил Матвей, носком ботинка впечатывая окурок в землю.

– Отчасти. Как волосы остригли, другое началось. Стены и окна видал? И знаешь, что самое интересное? – Петрович понизил голос до заговорщицкого шепота, придвинулся к Матвею поближе. – Они ведь и в самом деле к ней летят, мотыльки эти. Ну вот как будто бы она светится, а они этот свет видят. И сегодня вот тоже налетели. Из вентиляционной шахты, наверное.