Мать четырех ветров

 – Точно так, Муэрто, точно так… Магичка к нему ходит как по часам, ежедневно, и сам он…

Плевок умолк, будто прикидывая, стоит ли выдавать на-гора ценную информацию. Собеседник терпеливо ждал, затем кончиками пальцев тронул эфес шпаги. Сталь звякнула о столешницу. Плевок быстро продолжал:

– Служанки все перешептываются, не простой кабальеро у нас живет-поживает. Аннунциата белье его стирает за медную монетку в день, так вот, заметила она на рубахах нашивки – знак саламандры.

– Огневик? Бывший маг или шпион ректора?

– Все может быть, – пожал плечами хозяин.

– Понятно. – Муэрто задумчиво пожевал губами и еще плотнее закутался в плащ. – Передай заказчику, придется доплатить. Одно дело – скрестить шпагу в темном переулке с резвым вертопрахом, а совсем другое – с магом, пусть и бывшим.

– Ты, главное, это… – Хозяин отбросил тряпицу, в лучшие времена служившую для протирки посуды. – Главное – предупредить меня не забудь. Клиенту-то нашему про мальчишкину кубышку знать не обязательно, а нам с тобой она очень пригодится.

– И что там, много припрятано?

– Да уж немало. Знаешь, кто на прошлой неделе куш сорвал?

– Это когда бык взбесился и пришлось в действе вторую терцию пропустить, переходя сразу к третьей? – скептически поднял рыжеватые брови Муэрто. – И на что же ставил наш объект?

Плевок исподтишка оглянулся, чтоб убедиться, что их никто не подслушивает.

– На отмену боя. Один поставил. Тридцать дублонов.

Рыжеватые глаза смотрели равнодушно из-под низко надвинутых полей шляпы.

– Но ты все же с клиента прибавку спроси.

– Непременно, Муэрто. Все сделаю.

– Как, говоришь, нашего мальчика зовут?

– Мануэль Изиидо, провинциал, как все они – гордый до спеси.

– Ну, так мир праху его, – поднял Муэрто почти опустевший бокал. – Есть у меня предчувствие, что на днях род Изиидо понесет невосполнимую утрату.

Плевок льстиво хихикал, подливая собеседнику вина.

Невинная жертва готовящегося нападения, тот самый Мануэль Изиидо, в это время подметал полой плаща булыжники мостовой неподалеку от площади Розы. Юный вертопрах был действительно юн, лет двадцати – двадцати двух на вид. Не очень высок ростом, что, впрочем, несколько скрадывалось высокими каблуками ботфорт, и слегка субтилен, чего ни щеголеватый облегающий колет, ни плащ, который молодой человек по случаю жары широко распахнул, скрыть не могли.