Цербер-Хранитель

Странным было его лицо, полностью лишенное эмоций. Это потом, много лет спустя, он научился читать по лицу Харона, а тогда открытие это казалось ему не просто странным, а даже диким.

– Пойдем. – Не дожидаясь и не оглядываясь, Харон шагнул на поросшую мхом каменную дорожку, оставляя за своей спиной старые надгробия, поверженных врагов и растерянного двенадцатилетнего мальчишку.

Мирон догнал его уже на выходе из кладбища и дальше всю дорогу до ютящегося в подвале спортивного клуба держался позади, но не отставал.

И вот теперь он стоит в подвале под тусклым светом голой лампы сразу с двумя незнакомцами. И по виду это очень опасные незнакомцы. По крайней мере, один из них. Тот, что с тростью. Он стоит, а они разглядывают его, как какого-то зверька: внимательно, но почти без любопытства.

– Ты знаешь, куда попал, мальчик? – спросил его наконец Савик.

Мирон мотнул головой и тут же поморщился от боли и гула в ушах.

– Легкое сотрясение, – сказал Харон, ни к кому не обращаясь.

– Ты попал в спортивный клуб по айкидо, мальчик. Ты знаешь, что такое айкидо?

– Я узнаю, – пообещал Мирон, не столько этим двоим, сколько самому себе.

– Будет толк. – Савик кивнул, а потом добавил: – Я твой тренер, меня зовут Савик Мусаилович. Тренировки три раза в неделю, плюс выходные по желанию. Когда ему начинать? – Он посмотрел на Харона.

– Завтра, – ответил тот.

– Ты сказал, что у него сотрясение.

– Он справится.

– Хорошо. – Савик Мусаилович кивнул. – Не буду сразу давать полную нагрузку. Ты сейчас куда? – он перевел взгляд на Мирона.

– Домой.

– Мама не обрадуется такому твоему виду.

– Мамы нет. – Он уже почти привык, что нет ни мамы, ни папы, почти перестал чувствовать вину за их смерть.

– А кто есть?

– Ба. Бабушка.

– Бабушка еще больше не обрадуется. – Савик Мусаилович кивнул в сторону неприметной двери. – Там раздевалка и умывальник. Иди приведи себя в порядок.

В раздевалке с двумя рядами выкрашенных ядовито-зеленой краской железных шкафов так сильно пахло потом, что у Мирона заслезились глаза. Он прошел к умывальнику, посмотрел на свое отражение в висящем над ним зеркалом и понял, что привести себя в порядок не получится. Нос распух и почти не дышал, один глаз заплыл, а бровь рассекала все еще кровоточащая рана. Куртка в грязи, джинсы порваны, и в дыру выглядывает разбитая в кровь коленка.