Цербер-Хранитель

Мужчина с тростью действовал слишком быстро. Или это его трость действовала, потому что Мирон слышал свист рассекаемого ею воздуха, глухие удары, сухой хруст и вопли боли. Тишина наступила, когда Мирон окончательно обрел способность видеть.

Его мучители корчились в грязи, а его спаситель стоял неподвижно, опираясь на свою трость, скрестив длинные пальцы на набалдашнике в виде черепа. Мирона тогда поразил не набалдашник и не эта расслабленная поза, и даже не та скорость, с которой была одержана победа. Его поразили туфли незнакомца.

Они были по-прежнему чистыми, носки их сияли зеркальным блеском. Наверное, Мирон даже мог бы увидеть в них свое жалкое отражение.

– Сам встанешь? – спросил мужчина.

Мирон молча встал, покачнулся, но на ногах все-таки устоял. Мужчина не сделал попытки ему помочь. Наверно, не хотел испачкать свое дорогое пальто. Он осматривал Мирона своим стылым, как у покойника, взглядом и о чем-то думал.

– Спасибо, – прохрипел Мирон. Он был воспитанным мальчиком, даже в критической ситуации не забывал про вежливость.

– Что ты им сделал? – Мужчина дернул подбородком в сторону поверженных врагов.

– Я? Ничего.

– Почему не убежал?

– Я пытался.

– И?

– Не получилось.

– Почему не сопротивлялся?

– Я пытался.

– И?

– Не получилось.

Захотелось расплакаться от боли, злости и обиды. Мирон закусил разбитую в кровь губу.

– Плохо, – сказал мужчина.

– Куда уж хуже, – согласился с ним Мирон.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Наверное, это тоже была какая-то схватка.

Не на физическом уровне – на ментальном. Наверное, схватка эта закончилась ничьей, победить в ней Мирон точно не мог, но и не проиграл, потому что мужчина кивнул и вдруг спросил:

– Хочешь, чтобы получалось?

И Мирон, не задумываясь, ответил, что хочет. Уже гораздо позже он услышал крылатую фразу про доброе слово и пистолет, но уже тогда, в неполные тринадцать лет, ясно осознал, что против тварей и нелюдей одного лишь доброго слова недостаточно.

– Я Харон, – сказал мужчина.

– Это ваше имя? – спросил Мирон, рукавом куртки вытирая с лица кровавую юшку.

– Это моя суть, – сказал мужчина, протягивая ему белоснежный носовой платок.

– Я его испорчу. – Мирон брать платок не спешил.

– У меня есть запасной. Как тебя зовут?

– Мирон. Это мое имя.

– Ясно. До сути ты пока не дорос.

Только сейчас Мирон понял, что еще странное в этом человеке. Разумеется, кроме полного отсутствия волос, бровей и ресниц.