Сыскарь чародейского приказа

 – Поспешим. Мне хотелось бы быть в Швейном переулке незадолго до назначенного времени, – зеркальце он мне так и не вернул.

Мы вышли на набережную и быстро пошли вдоль парапета. Дорога была мне знакома, потому что именно по ней я сегодня утром в приказ шла. Дождя не было, над влажной брусчаткой зажигались фонари. Мы свернули в какой-то переулок. Я подумала, что, оказывается, квартирую неподалеку от кафешантана. Потому что ежели пройти вон туда…

– Вы первый раз это делали? – спросил Крестовский через плечо.

– Что?

– Попович, будьте расторопнее.

Я решила Лялю не выдавать. Мне-то что: все плохое, что его высокородие мог про меня сегодня подумать, уже подумал, а ниже дна не упадешь.

– Сегодня впервые. На моей малой родине о подобных забавах еще не знают. Видимо, от недостатка телефонной связи в провинции.

– Как оно работает?

– Точно не знаю. Но немножко колдовства, завязанного на телефонное…

Крестовский остановился под фонарем, достал из кармана мое зеркальце, повертел его, рассматривая, и опять спрятал.

– Понятно.

Он замер, о чем-то размышляя, я стояла рядом, дура дурой. Мимо шли люди, некоторые поглядывали в нашу сторону с удивлением. Еще бы: чиновничья дама в мундире и нарядно одетый господин. Кажется, в присутствие в казенном хожу у нас только я и младшие чины, которым это по должности полагается.

– Кафешантан где? – я заметила перемену в лице начальства и подумала, что уже вопросом его от дум не отвлеку.

– За углом, – Семен Аристархович посмотрел на меня с отвращением. – В следующий раз на дело переоденьтесь. Ваш мундир за версту видно.

Я кивнула. Обязательно, всенепременно. Особливо ежели меня перед делом кто-нибудь озаботится об этом самом деле уведомить. Сию же секунду переоблачаться брошусь… Сундук! Я так и не забрала свой багаж!

Скорбные думы о запасных платьях, нижнем белье и премиленькой шляпке с зелеными лентами заняли меня настолько, что я осталась равнодушной и к ярким кафешантанным афишам, на которых изящная барышня поднимала над головой ножку, отчего были видны кружевные панталончики, и значилось: «Богиня любви Венера, проездом из Парижа!», и к нарядной публике, ожидающей начала представления у входа.

Крестовский откинул крышечку карманных часов.

– Десять. Кто из них ваш суженый, Попович?

Я не знала. Из широко раскрытых дверей раздался звонок, возвещающий о начале представления, и публика приливной волной устремилась внутрь.