Сковородка судного дня

– Такие деньжищи только за очень опасного зверя…

– А вот если, к примеру, обычному оленю рога позолотить… – говоривший умолк, видимо, не желая делиться с окружающими прекрасной идеей, и побрел в сторону лавки красильщика.

– Это оборотень, – сказала я. – В Вомбурге пятнадцать лет назад от такого же много народа погибло.

В толпе кто-то негромко объяснял соседу:

– Панна Моравянка, трактирщица. Она в таких всяких штуках разбирается.

Я предупредила, больше сделать ничего не могла. Кто хотел, услышал.

Зря все-таки пан Килер награду за перевертыша назначил. Очень зря. Деньги приличные, многие горожане отправятся на охоту. И многие не вернутся.

С другой стороны, с оленем надо до праздника разобраться. Если от золотых рогов пострадает кто-нибудь из приглашенных гостей, репутация Лимбурга тоже пострадает безвозвратно. Вот бургомистр и торопится.

В трактире было полно народу.

– Что за переполох? – поймала я на лестнице Госю.

Девушка попыталась вырваться, не преуспела:

– Хозяин велел плотникам…

– Какой еще хозяин? Когда велел?

– Ой! – Госька как будто сейчас меня рассмотрела.

 – Панночка Моравяночка, вы. Не хозяин, оговорилась. Марек вчера сказал, чтоб мы плотников для ремонта наняли.

– На какие деньги?

– Ну… это… – Девушка перешла на заговорщицкий шепот. – Петрик у пана Мюлера неплохо зарабатывал, я тоже… У каждой ведь незамужней панны кубышечка на свадьбу собрана?

Я кивнула, хотя никакой кубышечки у меня никогда не было.

– Значит, Марек у вас деньги в долг взял? Под проценты? Когда обещал отдать?

– Пусть панна хозяйка о том не тревожится.

Марек сказал, сами разберемся, по-свойски.

За распахнутой дверью одной из комнат второго этажа раздался громкий смех, на порог выпорхнула босая девица с подоткнутым подолом, по виду – крестьянка.

– Доброго денечка, госпожа-пани-хозяйка, – поклонилась она, держа на весу два ведра.

– И тебе не хворать…

Девица протопала вниз, скрылась в кухне, видимо, отправилась выплескивать на заднем дворе грязную воду.

– А это кто? – повернулась я к Госе.

– Просто какая-то девка деревенская, из Застолбенек, их с десяток помогать пришло. Пан Марек сказал, я сама с уборкой не справлюсь, и велел Петрику, когда он с паном Мюлером закончит…

Я решила, что узнала достаточно, не дослушав, поднялась к себе. Вот как он это делает, Марек? А? Почему все его слушаются? И как, песья дрянь, он все успевает?

– Адичка, – метнулась ко мне из тени тетка Рузя.