Сковородка судного дня

О, сколько бы я отдал, чтоб в магическую башенку нашего бургомистра заглянуть!

Я посмотрела в сторону холма, башни было две, венчали симметрично оба крыла бургомистровых хором.

Пана Ежи дома, разумеется, уже не было, говорила я с хозяйкой пани Еживой. Дом подозрительной соседки она указала, влажный ком овечьего сыра завернула в тряпочку и опустила в корзинку, подмигнула:

– Не нужно денег, панна Моровянка. Подарок за услугу, так у нас еще с матушкой вашей заведено было.

Марек удивился:

– Что за услуга?

Хозяйка хихикнула и снова подмигнула, прежде чем попрощаться.

– Держи, – отдала я парню корзинку, – во дворе обожди.

И отправилась к указанному дому. Соседка была из пришлых, тех, кто переехал в Лимбург после памятного схода лавины. Поэтому и звали ее Новак. Жила она одна, подрабатывала плетением кружев, то есть едва сводила концы с концами. И, как будто для недоверия старожилов этого было мало, Спящий и супруги его наградили пожилую женщину отвратительной, отталкивающей внешностью.

Марек не послушался, во дворе ждать не стал и, когда на мой стук открылась дверь, ахнул. Было от чего. Огромный нос женщины крючком нависал над толстыми бесформенными губами, почти встречаясь с бугристым подбородком, крошечные глазки смотрели из-под густых черных бровей.

– Доброго утречка, пани Новак, – сказала я приветливо. – Как здоровье вельможной пани? Мы с новым работником за сыром заходили, решили и к вам заглянуть.

– Трактирщица? – Глазки прищурились, совсем скрывшись в морщинах. – Надо чего?

– Хочу одну из ваших кружевных накидок приобрести. – Я достала из кармана передника несколько талеров. – Покажете, какие есть?

– Ты говорила, у нас денег нет, – шептал Марек, проходя вслед за мной в ветхий домик. – Маленькая лгунья.

Я сделала вид, что ничего не слышу, обошла гостиную, она же спальня, она же мастерская, заглянула на кухню, под кровать. Вот ведь пан Ежи – балабол. Наговаривает на старуху. У нее из потустороннего только кружева ее волшебной уродливости и размеров.

– Эту, пожалуй, возьму, – показала я на сетчатое полотно, растянутое вдоль глухой стены.

Торговаться не стала, заплатила, свернула покупку тючком, положила поверх сыра в корзинку.