Кондитер

Тубис испытал несколько неприятных мгновений, когда будущее неопределенно, словно подвешено за тонкую ниточку. Однако ж все в итоге сложилось благополучно. Он справился. Он всегда справляется.

– Все, хватит, – кричит он овчарке. – Домой.

После студеного воздуха теплота помещения кажется нестерпимо удушливой. Тубис приоткрывает окно, оставляет небольшую щель и подходит к компьютеру.

Минуло несколько дней с того момента, как аноним прислал ему рисунки. Сан Саныч ухмыляется своему детскому желанию проверить мессенджер на наличие очередного послания и не отказывает себе в этой невинной слабости.

Это сарай или гараж – точнее понять сложно. Одинокая лампа под потолком выхватывает из мрака лишь небольшую часть помещения; в углу, на тонком матрасе лежит девушка, мы видим ее силуэт. Рядом, на стуле, возвышается фигура мужчины. В нем легко узнается тот человек, который знакомился со студентками. Он повернут боком и можно разглядеть его профиль – массивный нос, тонкие губы, большие очки в толстой старомодной оправе.

На короткий миг Сан Саныч задерживает дыхание, затем осторожно выдыхает.

Что это – совпадение? Ясновидение художника? Ни в одном из своих текстов Тубис не описывал собственную внешность. Тогда откуда у автора рисунков такая точность в деталях?

Его взгляд быстро перемещается от картинки к картинке.

Вот мужчина поднимается, нависает над девушкой. Теперь она показана крупным планом, и мы узнаем студентку в короткой юбке и с длинной русой косой – правда, облик ее претерпел значительные изменения.

Мужчина грубо пинает ее, ногой переворачивает ее на живот. Затем спускает брюки, ложится сверху и берет ее сзади, не обращая внимания на стоны и слабые попытки вырваться.

Сан Саныч вытирает выступившую на лбу испарину, поднимается, открывает окно настежь и снова возвращается к монитору.

Далее события разворачиваются стремительно. Удовлетворив похоть, мужчина сдавливает горло девушки и не расцепляет захват, пока ее тело не обмякнет. Рука художника с безукоризненной точностью воспроизводит то, что до недавнего времени хранилось лишь в глубинах памяти главного героя комикса. Некоторое время он сидит неподвижно, его поза расслаблена, почти умиротворяюща.