Сукины дети. Тот самый

При жизни, наверное, красивая…

Сейчас рот её был распахнут в крике, а руки с острыми длинными ногтями тянулись к нам. Женщина была вся бледная, прозрачная, как Кентервильское приведение из мультика, и целостность облика портило лишь одно: с прозрачных ногтей её капали вполне настоящие капли крови.

С тяжелым стуком плюхались они на пол, быстро бурели и подёргивались сизой плёнкой.

– А-А-А!… – пуще прежнего заверещал Гера. – Убери её от меня!

По щекам его, тоже сизым от проступившей щетины, катились крупные слёзы.

– Христом-Богом, – он упал на колени и попятился от духа в самый дальний угол, за холодильник. – Всё забирай, только меня не трогай… Машину бери, хату бери…

На этот раз дух был умнее: в пентаграмму не полез, колыхался у дальней стены. Расстояние ослабило суггестивное его воздействие – я не чувствовал ни смертной тоски, ни того сухого пыльного сарая с пауками; но желание вскрыть себе вены было почти непреодолимым – по большей части, чтобы не слышать надрывного Гериного воя…

Помотылявшись по углам, и не найдя пути через пентакль, дух исчез.

Но не успел я выдохнуть, как он появился – на нашей стороне кухни, где места для манёвра было гораздо больше.

Кровь с рук текла ручьями, прямо таки сплошным потоком. На полу уже набирались не капли, а полноценные лужи.

Я не к месту подумал: влетит мне от девчонок за беспорядок…

Гера к этому времени скрылся совершенно – забился под подоконник, и оттуда шел лишь скулёж, как от скорбной зубами гиены.

Дух же смотрел на меня.

Не знаю, как он умудрялся смотреть без глаз – там были лишь чёрные провалы – но от взгляда его мышцы сделались ватными, ноги подкосились, и я грохнулся бы на пол, если бы не табурет.

Почувствовав под седалищем прочную твердь, я немного пришел в себя. Дух, тем временем, нависал уже надо мною. Пасть его, полная острых, как иглы зубов, распахнулась невероятно, и нацелилась на моё горло…

В краткий миг просветления я пожалел, что сразу, как только дух развеялся в первый раз, не нашел мешок соли и не рассыпал её по всему полу.

Но делать нечего: на кухне я полный профан, и где взять вожделенный мешок – не ведал.

Тогда я ощупью открыл ящик стола и достал нож. Махнул им по тому месту, где у призрака должен быть живот, и отшатнулся: хотя я не ощутил никакого сопротивления, из тела духа хлынули на стол жуки, сороконожки и прочие мерзкие твари.

Они копошились, сплетались в клубки и тихонько, на грани слышимости, поскрипывали.