Пеняй на себя! Дневник попаданки

Да, именно в этой комнатке: без дверей, окон и шахтой в полу, я могла продолжать оставаться собой. Даже слова, произнесённые Дамочкиным о том, что должно было произойти и произойдёт вскоре, казались мне забавой. Ну, по крайней мере, я не придавала им колоссального значения, а скорее слушала их, как некий трёп, являющийся продолжением моих собственных размышлений. Теперь, за пару минут до взлёта, я перестала чувствовать, замерла, став тем, кем и должна была стать с самого начала – расходным материалом.

Почему именно такое словосочетание пришло на ум в момент прозрения?

Во-первых: я была убеждена, что требовалась для чего-то иного.

– Если состояние ухудшится… – продолжил новый знакомец.

В ответ я лишь покачала головой и поджала губы. Дамочкин заткнулся, кивнул, но настороженного взгляда от моего лица не отвёл.

Если образно описать моё состояние, то судьба сделала поворот не туда, а это гарантия крайне быстрого движения к пункту назначения. Какому? Я до сих пор не придумала, но обязательно страшному.

Итак, во-вторых: если цепляться к словам, то некий курс о дальнейшем житие я должна была заслушать за прошедшие пять дней – этого не случилось по причине несработавшей аппаратуры. Выходило, что либо у персонала, занимающегося моим обеспечением, времени не хватило на то, чтобы отремонтировать приборы, либо на той «базе» я была единственным человеком все пять дней. Но и это не важно. А то, что инструктаж о житие в «их» мире смертникам не дают.

В-третьих: Дамочкин – человек немногословный.

Вернее – он вроде бы и сообщил всю важную по его уразумению информацию, даже сослался на какие-то пункты в неизвестных документах, но толком так ничего и не сообщил – не в его компетенции. Ладно, допустим. Тогда всю ли правду мне сообщит тот, у кого полномочий больше?

Парень поторопился сказать, что моей жизни ничего не угрожает. Успокоить хотел – оно и понятно, но, увы, мне стало только ещё хуже.

– Точно всё нормально? Я хотел… – глядя на меня с подозрением вновь спросил сопровождающий, но я перебила его:

– Дамочкин, ты можешь мне всё объяснить.

Я ничего не понимаю. В голову приходят разные мысли: от самых криминальных, до необъяснимых. И ни одна из них не походит на правду, пока ты не скажешь хоть что-то дельное.

Дамочкин продолжал молчать.

По стеклу иллюминатора пробежала голографическая строчка: «Стадия: полёт».

– Мы взлетаем. Через пару минут ты всё поймёшь и оценишь сама, – тихо предупредил Дамочкин.