Воронье наследство

«Да читайте уже!» – хотелось крикнуть, но вместо этого Эстелла протянула руку, пытаясь выхватить бумагу у поверенного из рук. Однако тот вовремя поднес ее к лицу, подслеповато прищурился.

– «Сия воля наша, графа и графини Баркс, должна быть оглашена в одном единственном случае…» – поверенный прочистил горло, прежде чем продолжить. Вынул из кармана пиджака маленькую серебристую флягу, сделал глоток. – «…Единственном случае: если обстоятельства нашей кончины будут вызывать хотя бы малейшие сомнения у наших доверенных лиц».

– Лиц? – Эстелла вскинула брови. – Я не ослышалась? И много таких?

«И как много еще я не знаю о делах родителей?»

– Оба здесь, – ответил до сих пор молчавший Мэлоун.

«Похоже, вообще ничего», – вынуждена была признать Эстелла. А поверенный продолжил зачитывать волю двух людей, которые с каждым словом казались ей все более чужими.

– «Нашей единственной дочери, Эстелле Лин Баркс, завещаем полное содержание до дня ее замужества, либо пожизненное, если таковой день не настанет.

Кроме того, ей дозволяется проживать в родовом поместье Баркс столько времени, сколько она сама этого пожелает».

И вроде стоило бы выдохнуть с облегчением. Если бы только поверенный снова не замолчал, чтобы сделать глоток из своей фляжки.

– Видимо, есть какое–то «но», – поторопила его Эстелла, заставив поперхнуться.

– Да… да, кое– что… спорное, так сказать. «Обладателя же графского титула семьи Баркс мы завещаем выбрать нашему фамильному ворону, Гарушу».

– Что?

Нет, это определенно была какая–то насмешка! Эстелла не удержалась и все же выхватила листок у поверенного.

Строчки расплылись перед глазами, но прочесть и убедиться в правдивости слов поверенного она сумела. Дочитать написанное – тоже. Разжала руку, и завещание медленно опустилось на пол.

– Месяц до церемонии передачи титула. Значит, всего месяц, чтобы Гаруш признал меня графиней Баркс?

«Или не меня», – обухом ударило по голове, когда Гаруш подлетел к Мэлоуну и сел ему на плечо.

Глава 2

«Так будет лучше», – попытался убедить себя Мэлоун под цокот каблуков вылетевшей из кабинета почти– графини.

 – «Для тебя же самой лучше».

Не помогло это самовнушение. Ни раньше, ни сейчас. Уж точно не когда перед глазами все еще стоит ее лицо со сжатыми от гнева в тонкую ниточку губами. Массивная дубовая дверь захлопнулась, но удаляющийся цокот все еще был отчетливо слышен. Лишь когда он затих, Мэлоун позволил себе снять ворона с плеча и подойти к поверенному.