Воронье наследство

Никому из них!

Десятки пар глаз уставились на нее в недоумении. Ком в горле помешал продолжить сразу же, и с каждым мгновением прервать молчание становилось все сложнее. Столько лет ее учили говорить, что полагается, даже думать, что полагается, а теперь…

– А теперь пришло время отдать графу и графине последние почести, – наконец смогла произнести Эстелла. Опустившись на колени, положила руки на вазы с прахом. Закрыла глаза. Ладони отчетливо ощутили каждый изъян, каждую щербинку на кажущейся ровной поверхности.

Хотелось представить лица родителей, в последний раз, но вместо них перед глазами были эти треклятые белоснежные лилии.

Все это неправильно. Совсем неправильно, и никто, кроме самой Эстеллы об этом не догадывался. На почетном месте сейчас должны были стоять три, а вовсе не две вазы.

Но хуже другое: ни слезинки в глазах, как Эстелла ни пыталась соблюсти приличия. Посчитают ее черствой и будут обсуждать за спиной? Или решат, что бедняжка уже все выплакала? Не важно.

Эстелла поднялась и быстрым шагом направилась к выходу.

Бросила на ходу:

– Теперь ваша очередь прощаться.

В ушах отдавался цокот каблуков по мраморному полу коридора, отчего-то сейчас бесконечно длинного. И еще чьи-то шаги. Не столь поспешные, но держались рядом. Эстелла притормозила. Обернуться не решилась: поняла вдруг, что если снова заметит направленные на нее сочувствующие и насквозь лживые взгляды, то уже не сможет сдерживаться – побежит со всех ног подальше от них.

Может, так было бы лучше?

И эти шаги за спиной, почему они никак не стихнут?

– Вы неплохо держались, графиня, – снова голос того наглого выскочки.

Конечно, кто бы еще посмел ее преследовать?

Эстелла остановилась у приоткрытого окна, вдохнула свежий воздух. Бархатная портьера мгновенно окутала ароматом лаванды, который так любила мама, и от которого стало дурно. Пришлось сделать шаг в сторону.

– Думала, останетесь утешать горюющих, Мэлоун, – оказывается, силы язвить еще остались. Пожалуй, только на это и остались. – Или предоставили это Гарушу?

Произнесла, и тут же поморщилась.

Дурной, дурной ворон. Неужели обязательно проявлять характер именно сейчас, когда больше всего нужна его поддержка? Впрочем, пока были проблемы поважнее. С растерянным видом взъерошивший волосы на макушке Мэлоун, например.

– Настолько не понравилось, что я говорил?

– Было слишком приторно, – Эстелла картинно скривилась, на что Мэлоун пожал плечами.

– Просто помочь пытался.

Хотелось бы верить.