Щит Зогры

А с тобой обсудим все дома.

Миро не сразу понял, что последние слова относились к нему. И не сулили ничего хорошего. Захотелось совершенно по-детски воскликнуть: «Я ничего не сделал, он сам до меня вечно докапывается». Но ведь это не поможет, только хуже станет. Ко всему добавится еще и бухтение о том, как важен самоконтроль.

– Жду не дождусь, – буркнул он и вернулся в толпу волчат. Все еще галдящих и поздравляющих его – удивительно, скольким, оказывается, хотелось поквитаться с Агдолом – но уже подпрыгивающих от нетерпения, чтобы и самим попробовать себя в поединке.

***

Ночь накрыла общину всего за несколько минут. Так бывало всегда, стоило солнцу спуститься за горы. Если верить Румсу – это оттого, что королевство Зогра забирает свет себе. Там не хотят, чтобы день для волков продолжался хотя бы одну лишнюю минутку.

Но Румс просто передает слова своей бабули. А ей ведь уже за пятьдесят, и в голове все перепуталось, как паутина, которую она не позволяет убрать с двери. Одно правда: пока жив хоть один волк, люди не смогут спать спокойно.

На окруженной деревянными хижинами площади было шумно, будто днем. Пожалуй, даже шумнее, ведь сейчас тут собрались все волки, а днем большинство расходились по делам.

Без вечернего ритуала ни один волк не мог даже помыслить спокойно отправиться ко сну. Богиня прогневается, и тогда будешь ворочаться с боку на бок до утра, а потом весь день ходить разбитым.

Миро и представлять такое не хотел. Потому вместе с остальными, вынес из дома горящую волшебным белым светом лампаду, поставил перед собой. Сел, как и все, скрестив ноги и опершись ладонями на колени.

Площадь погрузилась в тишину и оттого стала еще сильнее похожа на отражение звездного неба. Там, в вышине, души умерших волков тоже воздают благодарность Богине за прошедший день.

Миро был еще совсем малышом, у которого не выпали первые клыки, когда поинтересовался у родителей, как выглядит Богиня.

– Ее никто не видел, на то она и Богиня. – Отец тогда с улыбкой взъерошил ему волосы.

– А я увижу, обязательно увижу, – упрямо заявил в ответ Миро.

Мать тогда отчего-то нахмурилась, покачала головой. Произнесла совсем тихо:

– Это вряд ли. Не видел никто из живых.