Здравствуй, папочка Мороз!

Настоящее время

Это был он!

Вспоминая сейчас все это, сравнивая с тем, каким предстал сегодня передо мной Мельников, я со всей неотвратимостью понимала – там, в темной комнате, был со мной несомненно он.

В это было не только трудно поверить, но даже представить – почти невозможно. Если бы не явно недостаточные знания о боссе, не дефицит общения с ним, я, возможно, поняла бы все еще тогда. Но одного эпизода в лифте, где он смотрел на меня, как на грязь, явно не хватало для того, чтобы даже просто подумать, что была в тот вечер именно с ним.

Но это, впрочем, ничего не меняло. Я сама ничего не желала менять.

Потому что стоило быть с собой откровенной – если бы не его невеста, я могла бы поступить по-другому. Но зная о ней… к чему было так усложнять сразу несколько жизней?..

А главное – как я сама смогла бы жить, зная, что родила ему сына, но что он никогда не будет моим?..

Нет, лучше было забыть обо всем этом. Один бог ведал, чем все это может обернуться, если я ему признаюсь.

Это было лучшее из возможных решений. Если бы не одно «но» – мой сын, который больше всего на свете мечтал о папе.

– Что случилось? – ужаснулась я, когда двумя днями позже приехала забирать Митю из садика и обнаружила его с огромным синяком под глазом.

– Ничего, – мрачно пробубнил сын себе под нос, но тут в разговор вмешалась воспитательница:

– Подрался он, Снежана Валерьевна! На бедном Прокофьеве живого места нет!

Я присела перед сыном на колени и требовательно сжала хрупкие плечики:

– Почему ты подрался с Олегом?

– Потому что он меня дразнил! Узнал, что я просил у деда Мороза папу и смеялся надо мной! Говорил, что меня тебе наверно дед Мороз и принес, он мне и папа!

Я невольно пошатнулась.

Поднявшись на ноги, я твердо заявила:

– Я побеседую с этим мальчиком. Он не должен такое говорить.

– Не надо! – резко вскинул голову Митя и от горечи, зазвучавшей в его голосе, разрывалось сердце.

– Это ведь правда. Я даже не знаю, кто мой папа!

Всхлипнув, сын побежал в сторону раздевалки, а я так и осталась потрясенно стоять на месте.

Решение, принятое мной два дня назад, было самым простым. Но было ли оно правильным?

Этот момент решил все. Вернувшись домой, я дрожащими пальцами набрала номер своего бывшего офиса и, когда мне наконец удалось пробиться к Мельникову, сказала:

– Надо поговорить.