Здравствуй, папа!

Дочь, вероятно, с каждой новой встречей с Крамольским все больше надеялась, что он останется с нами насовсем. И я совершенно не хотела, чтобы у нее было разбито сердце, когда он исчезнет из наших жизней. В которых, по большому счету, ему и делать было нечего.

Но, тем не менее, он почему-то находился здесь. Причины тому я не знала, но, вероятно, нам следовало все же наконец поговорить и все выяснить.

– Лис, иди займись уроками, – скомандовала, отходя к окну, словно твердая поверхность подоконника, на который опиралась, помогла бы мне обрести и некое внутреннее равновесие.

– Ладно, – буркнула Алиса и скрылась, деликатно прикрыв за собой дверь кухни.

– Ну, рассказывай, – распорядился Крамольский, сложив руки на груди.

Вся его поза и выражение лица при этом ясно давали понять – не получив ответы на свои вопросы, он никуда не собирался уходить.

– А мы с вами перешли на «ты»? – сделала я попытку от него отгородиться хотя бы так, выстроив дистанцию между нами засчет официального «вы».

Потому что меня к нему неконтролируемо влекло. А это было совсем не то, в чем я сейчас нуждалась.

В ответ на мою реплику он лишь приподнял брови и насмешливо заметил:

– Ну, ты же моя невеста, в конце концов.

– Бывшая, – заметила я. – Ведь, полагаю, далее по пьесе родственникам будет сказано, что мы трагически расстались, и теперь у тебя разбито сердце и ты не готов к новым отношениям.

– Спасибо за идею, – усмехнулся Крамольский и, встав со своего места, подошел ко мне, сразу породив ощущение, что вокруг резко стало нечем дышать. Его парфюм заполнял собой все пространство между нами, пьяня разум, а взгляд серых глаз заставлял частить пульс.

– Эмма, может, ты не будешь избегать насущной темы? Итак, кто были эти люди?

Я подавила вздох. Потом, постаравшись отстраниться, насколько это было возможно с учетом узкого пространства, пожала плечами и как можно спокойнее сказала:

– Коллекторы.

– Продолжай.

– Жаль тебя разочаровывать, но это вся история. Конец.

– А по-моему, только начало, – откликнулся Влад, и эта фраза вдруг почудилась мне куда более многозначительной, чем могло показаться на первый взгляд.

– Что ты хочешь знать? – спросила я, отворачиваясь. – А главное – зачем?

– Как это получилось? – поинтересовался он, начисто проигнорировав второй мой вопрос.