Здравствуй, дочь!

Однако, когда я широко распахнул входную дверь, готовые сорваться с губ слова мгновенно застряли в горле. А сердце с надрывным стоном рухнуло куда-то вниз.

Я боялся этого момента шесть лет. Целых шесть чертовых лет! Я заперся в деревне, чтобы не вспоминать, чтобы не иметь искушения сорваться и сделать то, на что не имел никакого права.

И вот теперь… один взгляд на стоявшую напротив женщину – и мир перевернулся вверх ногами. Как я мог столько без нее быть? И как сдержаться теперь, когда она стояла от меня на расстоянии вытянутой руки? Как не нарушить все те установки, что твердил себе годами?

– Аня… – выдохнул одно-единственное короткое слово.

– Привет, – просто сказала она, словно мы не виделись не шесть лет, а всего лишь пару дней. – Мы можем войти?

До меня не сразу дошел смысл этого ее «мы». Только оторвав взгляд от ее лица, я опустил его ниже и увидел, что рядом стоит девочка лет пяти, со смешными косичками, завязанными пышными розовыми бантами.

– Привет, – сказала она в свою очередь и внутри у меня что-то взорвалось, затопляя нутро разъедающим ядом.

Девочка открыто улыбалась мне, а у меня в голове стучала лишь одна мысль: у Ани есть дочь. Дочь, которая могла бы быть моей, если бы я не отказался от ее матери. А теперь кто-то другой называл ее дочкой. Кто-то другой делил жизнь с женщиной, которую я не мог позволить себе любить.

– Да, пожалуйста, – наконец произнес в ответ, отступая, чтобы пропустить гостей в дом.

Когда девочка с интересом огляделась вокруг, я впервые задался вопросом – что же они делали здесь? Зачем Аня, не тревожившая меня столько лет, теперь пришла ко мне?

– Нам нужно поговорить, – сказала она. – Наедине. Ты не против, если я включу Лере какие-нибудь мультики?

Я коротко кивнул и она уверенно направила дочь к телевизору. Взяв в руки пульт, нашла какой-то детский канал, после чего повернулась ко мне.

– Где мы можем поговорить?

Ответить я не успел, потому что в этот самый момент ребенок, в свою очередь, нашел мой виски.

– Фу, как плохо пахнет, – заявила Лера, сунув свой маленький носик в бокал.

Я в два шага оказался рядом и, забрав у нее виски, сказал:

– Это плохой напиток.

– Зачем ты тогда его пьешь?

Простодушный вопрос поставил меня в тупик. Не найдя ничего лучшего, я ответил:

– Потому что это такое лекарство. Для взрослых.