Я тебя (не) прощу

Похоже, что ночью еще и дождь прошел – от этой мысли я даже содрогнулась. Шагать по лужам сквозь холодный злой ветер – совсем не то, чем хочется заняться с утра пораньше.

Но выбора не было.

– А поющую принцессу Эльзу ты все еще хочешь? – поинтересовалась я с невозмутимым видом.

Глаза Леськи мгновенно загорелись.

– А ты купишь? – спросила тихо, словно неверяще.

– Куплю, если будешь смирно сидеть и послушно соберешься в садик.

– Ладно, – буркнула она в ответ явно без особого энтузиазма. А пару секунд спустя огорошила меня нежданным вопросом:

– А почему у нас нет бабушки? У всех в садике она есть.

Хотя бы одна.

Это было что-то новенькое. Обычно дочь спрашивала об отце – как любой ребенок, у которого его не было и который каждый день имел перед глазами примеры других детей, живущих в полной семье.

Но вот бабушка…  этим Леся раньше особо не интересовалась.

– А с чего вдруг ты спросила про бабушку? – осторожно полюбопытствовала я, споро заплетая оставшиеся свободными локоны дочки во вторую косичку.

Леся задумчиво надула губы, но я с тревогой заметила, что они при этом дрогнули.

– Ну, других бабушки к себе берут, когда они не хотят идти в садик, – ответила она после паузы, в течение которой даже ни разу не дернулась, и это меня испугало больше всего.

Я присела перед дочерью на корточки и заглянула ей в лицо.

– Зайка, к сожалению, так получилось. Моей мамы уже давно не стало…

Я закусила губу от накатившего вновь давнего чувства – щемящей мучительной тоски.

Несчастливое обстоятельство стало причиной того, как меня назвали. Аврора. Богиня утренней зари. Мама родила меня на рассвете – и это было последнее, что она сделала в своей жизни.

– А у папы? – требовательно спросила Леся в ответ. – У него тоже не было мамы?

Я вспомнила хрупкую скромную женщину, каковой была моя бывшая свекровь. Интересно, жива ли она еще? Впрочем, как бы там ни было, а ей все равно никогда не доведется узнать о внучке. И сейчас я впервые об этом сожалела.

Но что поделать, если все так сложилось? Я тоже не мечтала о том, чтобы стать матерью-одиночкой без средств к существованию. Но так пришлось. И я это пережила.

– Да, у папы тоже никого не осталось, – солгала я дочери неохотно и, аккуратно сжав ее плечики, заговорила серьезнее:

– Лесь… Тебя что, кто-то дразнит?

Дочь упрямо вздернула подбородок, всем своим видом желая показать, что если и так, то ее это ничуть не волнует.