Я тебя (не) прощу

Она прикусила губу, не зная, как ко всему этому относиться. Испытывая одновременно неловкость и благодарность.

В конце концов Аврора потянулась за расческой, коротко обозначив:

– Мне нужно привести в порядок волосы.

Он перехватил ее руку. Мягко, но настойчиво сжал запястье.

– Позволь мне… – произнес, забирая из ее рук расческу.

А в следующий момент она ощутила его руки на своих волосах. Его пальцы нырнули в темные локоны, освободив их от резинки и по телу пронеслась волна удовольствия от его прикосновения к коже головы.

– Такие мягкие… – пробормотал Арсений, пропуская ее волосы между пальцев.

Авроре же в этот миг казалось, что ничего лучше она в своей жизни не испытывала. И его самые обычные слова воспринимались сейчас как самый приятный комплимент.

Он, тем временем, ловко принялся ее расчесывать. Аврора сжала зубы, чтобы не застонать вслух от удовольствия, которое несли в себе его прикосновения. Она прикрыла глаза, сдаваясь перед этими ощущениями, а когда распахнула их вновь, обнаружила, что Арсений уже придал ее прическе нехитрую форму, зачесав локоны на правую сторону.

– Теперь можем идти? – улыбнулся он.

И ей не осталось ничего иного, кроме как согласно кивнуть.

Было поначалу неловко ощущать его присутствие позади себя. И особый стыд рождало понимание, что это именно он везет ее. Именно он видит ее такой жалкой – именно тот мужчина, которому вдруг так отчаянно захотелось понравиться.

Он проворно спустил ее по пандусу вниз и Аврора позволила себе жадно глотнуть ртом свежий воздух, от которого почти отвыкла.

Весна… время, когда особенно хотелось жить. Когда хотелось верить, что лучшее еще впереди…

Но не для нее. Или все же?..

Аврора робко оглянулась на Арсения, словно ища в нем ответ на свой невысказанный вслух вопрос. Могло ли у них действительно что-то получиться? Или она навсегда для него останется той, чье единственное достоинство – это большое приданное?

– Что такое? – спросил он, уловив на ее лице сомнение.

Она оглянулась вокруг. Он вез ее по одной из дорожек сада, скрытой от посторонних глаз рядами хвойных деревьев. И только разноцветные головки многочисленных крокусов, росших вдоль дороги, расцвечивали окружающую их зелень.

Взгляд Авроры остановился на белых цветах.