Я тебя (не) прощу

Аврора же ощущала полную растерянность, к которой примешивался незваный страх – от того, что этот мужчина просто встанет и уйдет, так и не дождавшись от нее каких-либо слов. Или же, наоборот, останется… породив тем самым еще большую неловкость.

Чудилось, что даже воздух сейчас сгустился вокруг них, сделавшись тягучим и плотным, состоящим теперь больше из ощущений и чувств. Это и будоражило ее, и пугало.

Она с отчаянием впилась ногтями в ладони. Когда отец практически в ультимативной форме сообщил, что нашел ей мужа, Аврора думала, что сделает все, чтобы оттолкнуть этого человека.

Отец дал ей блестящее образование, жизнь – тяжелые испытания, но никто при этом не научил, как вести себя с мужчинами. Особенно с теми, от которых сердце выпрыгивало из груди.

В свои двадцать три года она почти не имела опыта отношений. Даже в те времена, когда была способна сама о себе позаботиться, ей не хватало уверенности. Все казалось – она слишком невзрачная для того, чтобы на нее могли обратить внимание.

Внутри зародилось яростное желание защититься. От грядущего разочарования, от возможной боли. Она отчего-то уже понимала каким-то шестым чувством – от этого мужчины будет очень легко потерять голову. И муки от того, что она для него – лишь предмет сделки, последнее, что ей было нужно в довесок ко всем остальным ее несчастьям.

И Аврора сделала то немногое, что могла в этой ситуации. Она попыталась его оттолкнуть.

– Зачем вам это? – спросила резко, не скрывая своего отношения ко всей этой ситуации.

И вздрогнула, когда ощутила, как его голова повернулась в ее сторону, а висок соприкоснулся с виском.

– Может, на «ты»? – предложил он, полностью игнорируя ее недружелюбный тон.

– Нет, – отрезала она, словно эта преграда в виде «вы» могла каким-то образом  ее от него защитить.

Он пожал плечами – она это ясно почувствовала – словно молча принимал установленные ею правила.

– Вы ведь и так знаете ответ на свой вопрос, – ответил Арсений спокойно.

То, что он так открыто признавал свои мотивы, странным образом ее обезоружило. Наверно, ей даже хотелось, чтобы он солгал. Чтобы слащаво говорил о том, что эта жертва приносится им исключительно по доброте душевной… В этом случае ей было бы гораздо проще его возненавидеть.

– Деньги… – с презрением выплюнула она.