Я тебя (не) прощу

– Можно мне присесть? – спросил он деликатно и, дождавшись от нее одобрительного кивка, подтянул к себе стул и… сел с ней спиной к спине. Аврора со странной дрожью, пробежавшейся по коже миллионом иголочек, ощутила, как его голова соприкоснулась с ее – ненавязчиво, словно бы робко, доверительно-просяще…

Она с замиранием сердца поняла – он не хотел ее смущать. Они были так близко, находясь в тесном контакте, но при этом она могла не думать о том, какой жалкой он ее видит. Все тяжелые мысли плавно перетекли в сплошные ощущения…

Она вдруг ясно осознала, откуда внутри нее при виде Арсения появилось это странное сожаление.

Поняла, что именно ее так обеспокоило.

Даже если этот мужчина и останется с ней рядом – он никогда ее не полюбит.

Настоящее время

Я сделала тайком глубокий вдох и подняла глаза.

Он не смотрел на меня – хмуро сдвинув брови, что-то печатал у себя в телефоне. А у меня все внутри перевернулось от воспоминаний, ворвавшихся в душу бешеным ураганом.

Он почти не изменился.

Конечно, время добавило морщинок, затаившихся в уголках глаз, тронуло сурово поджатые губы, которые я помнила часто улыбающимися. Но волнистые волосы, доставшиеся по наследству моей дочери, оставались все такими же черными и густыми.

Я поняла вдруг, что рассматриваю его слишком пристально – так, что это может показаться его невесте по меньшей мере странным.

Его невесте… Господи, от чего при этой мысли внутри что-то мгновенно оборвалось?

Мне не о чем было сожалеть. Мне вообще следовало его ненавидеть.

Он поступил со мной так, как того не прощают. Но сейчас отчего-то внутри меня превалировала не злость и не ненависть. Нет, это была горечь.

От того, что он так спокойно прожил все эти годы. От того, что легко нашел мне замену.

Впрочем, чему я удивлялась? Он же никогда меня не любил.

От повисшей за столом тишины стало неуютно. Казалось, все вокруг замерло, ожидая, когда Арсений соизволит оторваться от телефона. Я набрала в грудь воздуха, готовясь заговорить о деле, но Анастасия меня опередила.

– Арсюш, – тронула она робко его рукав. – Арсюш, нас ждут…

От этого ласкового обращения, которым я сама его когда-то называла, внутри меня всколыхнулась новая волна боли. Такая сильная, что пришлось сильно закусить губу, спрятав этот жест за чашкой кофе.

И тут он наконец поднял глаза.

А я поняла, что была совсем к этому не готова.

В его взгляде громовым раскатом отразилось потрясение, которое он и не старался скрыть.