Я тебе изменяю

Она постоянно говорила Оле, что та просто обязана извернуться, но сделать так, как хочет свекровь. Ведь она отдала ей самое дорогое. Глеб с этим суждением согласен не был. Никто и никому его не отдавал. Он обожал как маму, так и жену. И эта дележка была для него как серпом по одному месту. Причем дележка происходила преимущественно со стороны Риммы Феликсовны.

Если бы не эта история с мужиком. По описанию – бывшим Оли, о встрече с которым она не просто умолчала, но и солгала.

– Прости, я действительно перегнула палку, – заискивающе улыбаясь, мать подошла к ним с Тео и, потрепав внука по пухлой щечке, добавила: – И не бойся разводиться.

– Мама, не продолжай! – оборвал Глеб, покосившись на сына.

– Хорошо-хорошо, обсудим потом. Но помни мои слова – мы справимся и без Оли! А сейчас поезжайте домой. И передай жене про овощи!

Быстро одев сына, Глеб обулся и вышел из квартиры. На душе скребли кошки. Какие уж тут овощи, когда сейчас ему предстояло возвращаться к той, кого он смертельно обидел? Впрочем, мама была права в одном – им с Олей уже давно нужно было что-то менять.

Ведь ему и самому не все нравилось в семейной жизни после того, как жена узнала о беременности.

Или Глеб себе это придумал?

***

Когда послышался звук поворачиваемого в замке ключа, я встрепенулась и вскочила с места так резко, что закружилась голова, а ноги – предательски подкосились.

Не могла даже вспомнить, как прошли последние часы, в сознании остался лишь смутный, призрачный след.

Я практически не воспринимала происходящее вокруг меня. Время, прошедшее с момента ухода мужа и до этого долгожданного мгновения, слилось в одну долгую, затяжную паузу, когда не жила даже – просто пыталась дышать.

– Мама! Мама! – разрезал напряженную тишину кухни радостный голосок сына и я тут же подалась ему навстречу.

Подхватила Тео на руки, прижала к себе… целовала, словно в последний раз.

– Добрый вечер, Анна Николаевна, – услышала краем уха, как муж обращается к моей матери.

И поняла: я того, что сейчас произойдет, просто не хочу. Потому что знаю: это уже ни черта все равно не изменит.

– Здравствуй, Глеб, – сухо отозвалась мама.

Я нервно хмыкнула, уткнувшись в макушку сына.