Я тебе изменяю

Но ведь имела право на передышку? Имела право просто заняться сыном и материнством?

Да, многие уже в полгода отдавали детей по всяким яслям и няням и продолжали жить своей жизнью, но ведь я знала, что это неправильно. И что я должна дать Тео всего по максимуму. Иначе зачем я его рожала?

– Перестань предлагать то, на что никогда не соглашусь, – отрезала я, складывая руки на груди. – У меня сейчас нет ресурсов на то, чтобы начать бегать по мужикам.

Я увидела, как Катя собирается протестовать и, вскинув ладонь, завершила этот диалог:

– Нет ни ресурсов, ни желания, ни потребностей, – отрезала я.

Договорив, я направилась в сторону кухни, и Катька, вздохнув, через секунду присоединилась ко мне.

***

Хотелось забыться, раствориться, размазаться в моменте, который прежде доставлял обычное человеческое счастье: вкусный ужин с близкими за одним столом, бутылочка полусладкого, разговоры о чем-то откровенном или совсем неважном…

Я умела получать удовольствие от таких, самых обыденных, в общем-то, вещей.

Глупо было отрицать, что где-то внутри меня образовалась огромная дыра. Невозможно было не признать, что в миллионный раз поворачивала голову, ожидая увидеть рядом мужа, порываясь что-то ему сказать, и ощущая укол в сердце всякий раз, как понимала: Глеба тут нет.

Я знала: однажды это пройдет. Кровоточащая рана затянется, превратится в шрам, который лишь изредка будет напоминать о себе. Но сейчас… все было вот так. Я невольно искала Глеба там, где ему больше не было места. Я подспудно, против собственного желания тосковала по тому, кто этого совсем не заслуживал.

Испытала даже некоторое облегчение, когда мы покончили с ужином. Уже убегая, Катя остановилась у двери и негромко шепнула:

– Слушай, я тут вспомнила кое-что… У меня есть один знакомый…

Я едва не взвыла.

– Я ведь сказала уже…

– Знаю-знаю, – отмахнулась подруга. – Но если надумаешь…

– Не надумаю, – отрезала решительно, хотя от очередной попытки Кати подтолкнуть меня к тому, что считала отвратительным, даже замутило.

Когда дверь за ней закрылась, я прислонилась к деревянной поверхности и шумно выдохнула.