Серебро ночи. Секундо. Книга 1

Не желая говорить на эту щекотливую тему, принц испросил позволения уйти, привычно скрывая свои мысли за нарочитой беззаботностью:

– Надеюсь, вы не против, мой король, если я начну читать эту покрытую пылью историю после окончания охоты? – и уже серьезно уточнил: – Если я внезапно ее отменю, пойдут ненужные слухи. А это никому не нужно. Завтра я рукопись точно прочту.

Король был вынужден согласиться. Принц был заядлым охотником, и отвлечь его от любимого занятия никто был не в силах. Если он пропустит уже объявленную потеху, подозрений разного рода не миновать.

– Хорошо. Я надеюсь, завтра вы без всяких оговорок ее одолеете. – Он перешел на «вы», значит, это был приказ, и Торрену ничего не оставалось, как низко склониться перед отцом в знак послушания.

Принц отнес рукопись в свои покои, убрал в тайник и вышел на площадь перед своей частью дворца. Его спутники, спешившись, шатались туда-сюда в ожидании своего предводителя.

Вскочив в седло радостно загарцевавшего коня, принц подал знак к выезду, и толпа верховых со сворами лающих от предвкушения борзых помчалась по улицам столицы под резкие звуки охотничьих рогов, от которых слышавшие их прохожие вжимались в стены домов, чтобы не быть затоптанными беспечными охотниками.

Проводив нелюбимого сына задумчивым взглядом, король направился на половину королевы.

Беззаботно смеющаяся Роветта в окружении щебечущих фрейлин мирно восседала в своем малом будуаре. В руках она держала маленькую рукописную книжицу с мастерски выполненными изображениями влюбленных, из которой что-то зачитывала внимательно слушающим ее дамам.

– Как красноречиво вы пишите о любви, моя королева! – восторженно призналась одна из фрейлин. – Вас можно слушать бесконечно.

Роветта иронично рассмеялась. Она не считала свое творчество чем-то значительным, то было лишь заделье от безделья.

Леран Двенадцатый, отдавая должное ее уму, советовался с ней в особо сложных случаях, но до правления не допускал. Как и все его окружение, он был уверен, что женщинам у кормила власти делать нечего, хотя сам, балансируя между могущественными знатными родами, зачастую в угоду им поступал слишком опрометчиво, подвергая страну и народ опасностям междоусобной войны.