Я беременна, профессор!

– И что мне теперь делать?

– Очевидно, рожать. Видите ли… вам нельзя делать аборт. Это я вам как кандидат медицинских наук говорю. Огромен риск возникновения бесплодия.

Профессор при этом выглядел так, как будто каждый день сообщал женщинам, что они случайно от него залетели и не рожать им ну никак нельзя. Я же сидела ни жива, ни мертва и не представляла, что предпринять.

– А что вы сами об этом думаете? – едва выдавила из себя минутой позже.

– Думаю, что этот ребенок должен появиться на свет. Я буду вам во всем помогать, Дарья.

Буду вести эту беременность, сделаю все, от меня зависящее, чтобы оберегать вас от всех возможных неприятностей.

– Но я ведь учусь!

– Возьмете академический отпуск. Или можете перевестись на заочное… в ветеринарный.

В ветеринарный? Ну спасибо!

– Нет уж! Я предпочту получить то образование, какое и хотела получить всегда!

– Мне кажется, вам сейчас необходимо немного успокоиться и прийти в себя, – предложил профессор.

А вот это было правильное решение.

Я поднялась со стула, в голове зашумело. Схватила сумку и, покачнувшись, пошла к выходу.

– Дарья, давайте я довезу вас до дома! – бросился ко мне Альберт Венедиктович, когда я уже доковыляла до выхода из кабинета.

– Нет! Я доберусь сама! – решительно отказалась я от помощи Поклонского. И, оказавшись в коридоре, почти бегом помчалась вон из этой клиники.

Мне предстояло подумать об очень многих вещах и принять то решение, которое в сложившихся обстоятельствах было единственно правильным.

Если оно имелось, конечно…

– Вот такие дела, шлюшка Молли, – заключил я, медленно поглаживая кошку по короткой шерстке.

Молли слушала внимательно, кисточки на ее ушах подрагивали, выдавая крайнюю заинтересованность в моем рассказе. А мне просто очень нужно было выговориться кому-то, поведав обо всем том, во что я вляпался. И кроме кошки слушать меня было больше некому.

Похоже, идея обзавестись женой была не так уж и плоха. А уж жена-репродуктолог – это же вообще почти мечта!

У меня и кандидатка отличная имелась.

Лена, сама того не ведая, подала мне эту идею. Она сказала, что Иванова по мне сохнет – и план действий быстро сложился в моей голове. Он был идеальным во всем, кроме того, что построен на лжи.

Но выбора у меня не было. Скажи я Ивановой правду – это могло бы стать не только нашим секретом. А если кто-то еще, кроме меня узнает, что я вырастил клона, которого подсадили в матку пациентки – моей карьере конец.