Тайная семья моего мужа

Словно с глаз спали пресловутые розовые очки, обнажая истинную суть вещей…

– Ты серьезно с папой разводиться собралась? – резко и грубо кинул голос за моей спиной.

Алина. Порывистая, прямолинейная… и, похоже, совершенно меня неуважающая.

Я кинула на нее взгляд из-за плеча, размеренно проговорила:

– Я, похоже, плохо тебя воспитала. Что ж… никогда не поздно попытаться еще раз. Выйди отсюда и, будь добра, зайди только тогда, когда я разрешу. И не забудь предварительно постучать.

Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами, даже челюсть начала медленно ползти вниз.

– Еще чего!

Я неторопливо отошла от окна, направилась к постели и принялась сосредоточенно, аккуратно ее расстилать.

– Тогда, боюсь, диалога у нас не будет, – обронила между делом.

И буквально кожей почувствовала, как эти слова взбесили Алину.

Она подскочила ко мне ближе, встала у кровати и едва ли не выкрикнула, как капризный ребенок, пытающийся всеми способами обратить на себя внимание:

– Ответь на вопрос!

Я выпрямилась, смерила ее взглядом с головы до ног.

– Кто дал тебе право так со мной говорить?

– Как хочу – так и говорю!

Внутренне захотелось взвыть. От всей этой ситуации, от нежелания поступать с собственным ребенком так, как тому противилась моя натура…

Но что еще мне было делать?

Я сократила расстояние между нами до минимума, молча взяла ее за локоть и повела к двери.

– Сначала научись себя нормально вести.

Она яростно выдернула руку из моего мягкого зажима.

– Если вы разведетесь, я уйду вместе с ним!

Наверно, это была угроза. И она попала в цель: ранила сердце матери, отдавшей своему ребенку абсолютно все. И ничего не просившей взамен. Никогда.

Даже сейчас.

– Это твое право, – попыталась проговорить спокойно. – Ты уже взрослая и можешь выбирать, с кем тебе оставаться. Только сначала узнай – а захочет ли та, другая женщина, чтобы ты с ними жила?

Теперь уже я ее ранила и это ясно читалось в ее темных, горящих вызовом и протестом, глазах.

– Она наверняка хорошая, раз папа ее выбрал! – выпалила Алина гневно, но сердце мое мучительно защемило, потому что я ясно видела: ее глаза блестят от слез, которые она из упрямства и гордости сдерживала. Словно проще было умереть, чем выказать передо мной эту слабость.