Тайная жизнь моего мужа

– Пожалуйста, не смотри на меня так, – попросила я, чувствуя себя словно бы виноватой в том, что хотела немного иного от жизни. – Я тоже буду безумно по тебе скучать.

Артем вздохнул и, подойдя ближе, привлек меня к себе. Словно бы нехотя, проворчал:

– Не понимаю, зачем тебе это. Я же могу дать тебе все…

Все, кроме чувства самодостаточности, – подумала я про себя.

– Мы это уже обсуждали, – произнесла как можно спокойнее. – Музыка – это часть меня…

– Так играй дома! Играй для меня одного…

Его руки, сомкнувшиеся у меня за спиной, стали словно обжигающими.

Пальцы требовательно, настойчиво впились в кожу. Он скользнул поцелуем по моим губам – быстро, почти невесомо, словно дразня; коснулся губами уха, спустился к шее…

Мое дыхание стало прерывистым, тело – податливым воском в его руках. И как ему удавалось зажечь во мне желание так быстро и так остро?..

Руки Артема прижали меня к себе крепче, вдавливая в тело, поцелуи – стали более жадными, алчущими… Я беспомощно застонала, не в силах устоять перед этим напором.

– Ты моя, Ника… – бормотал он между поцелуями. – Я хочу тебя… хочу всегда… рядом…

А потом все прервалось так же внезапно, как началось. Артем отстранился и, растерянно проведя рукой по волосам, сказал:

– Ник, дело не только в том, что я скучаю. Я боюсь, что… твои гастроли… плохо влияют на наши попытки зачать ребенка.

Его слова попали по самому больному месту.

Мы не планировали детей нарочно – просто в какой-то момент отказались от защиты, предоставив все решать за нас природе и случаю.

И тот факт, что вот уже больше года я не могла забеременеть, начинал вызывать серьезное беспокойство. Обычно мы избегали этой темы, но теперь, когда Артем высказал свои опасения вслух, мой собственный страх словно бы стал реальнее.

Заметив мое помертвевшее лицо, он взял мои руки в свои и легонько сжал. Проговорил, осторожно подбирая слова:

– Я не прошу тебя насовсем бросить музыку. Только на некоторое время, пока все не получится… Посвяти себя мне.

Подари мне ребенка…

Эти слова пробирали до глубины души, делали меня беспомощной перед ним, заставляли испытывать чувство вины от того, что ничего не получилось само по себе.

– Я подумаю об этом, ладно? А теперь мне надо срочно ехать в аэропорт…

Это были мои последние гастроли.

К музыке я больше так и не вернулась.

– Никааа, ванна готова!

Голос мамы вернул меня к реальности.