Бабки

Женщина спала, а на лице ее багрил румянец, чего нельзя было сказать о бледных щеках и без того белокожей Тани.

– Что с ней? – спросила Настя.

– Она потратила много сил, – сказала Никитична. – Ничего, девка она молодая, крепкая. Кровь с молоком! Оклемается.

Люся вышла в общую комнату, где все стояли над кроватью с юной Татьяной.

– Она поправится? – спросила Люся.

– Да, на рассвете можете уходить, чтобы вас не заприметил никто, – сказала в ответ Павловна.

– Нет, я о девушке, – скромно добавила Людмила.

Ягарья улыбнулась:

– Поправится, куда она денется, поправится, – сказала она.

– Ну, не жалеешь, что гречуху принесла? – спросила Вера Никитична.

– Не жалею, – ответила Люся. – Мама еще спит, но даже лицо у нее выглядит иначе. Надеюсь, болезнь отступила. Коли так, благодарна я вам по гроб жизни.

Ягарья строго посмотрела на гостью.

– Никогда, слышишь, никогда не говори таких слов! – сказала она и принялась будить Татьяну. – Не упоминай смерть тогда, когда ей еще не время показываться, – буркнула Ягарья, не глядя на Люсю.

Таня проснулась, но была очень слаба. Ей принесли приготовленный заранее отвар, чтобы силы восстановить скорее, и, выпив его, она снова легла спать. Людмила заснула рядом с мамой, сидя на полу и облокотившись на ее постель. В доме было тепло и уютно.

Когда только первые красные лучи солнца показались над лесом, Павловна разбудила Люсю и ее маму.

– Как чувствуете себя? – спросила Ягарья.

– Очень хорошо, – сказала женщина. – У меня ничего не болит и, кажется, даже руки поднимать легче стало.

– Мы бы вас завтраком накормили, но солнце встает, – сказала хозяйка дома, – для вас же лучше будет, если вы в деревню вернетесь.

– Спасибо вам за все, – ответила женщина.

– Не нас, а Бога благодарите.

– Я думала ведьмы в Бога не верят, – сказала Люся.

– В Бога верит даже черт. Одно дело верить, другое дело – служить Ему. А там уж вам решать. Я знаю все, что про нас люди говорят. Это природа человеческая: то, что человек не понимает, он считает неправильным и опасным.

Тот, кто не умеет читать, считает дуралеем того, кто по несколько часов в день тратит на чтение книг, но мы то понимаем, кто на самом деле глуп. Я не хочу сказать, что люди в деревне глупы, нет. Просто вы боитесь нас, ведьмами называете. Пускай. Значит доля у нас такая. В первую очередь мы – женщины земли русской, мы привыкли к сложностям.

– Идем, Люся, пора домой возвращаться. Спасибо вам, Ягарья Павловна, за все.