Злодейка

Пётка насупился, но голод поборол отвращение ко мне, и он плюхнулся на табуретку рядом.

– Меня зовут Оксения. Это Пётка.

– Для тебя – Петро, – прошипел мне исподлобья белобрысый. Оксения дала ему подзатыльник и мальчишка снова склонился над тарелкой с желтой жижей.

– А как тебя зовут?

– Не знаю, – я пожала плечами.

– Как же так случилось?

– Просыпаюсь я такая среди леса. А тут Пётка бежит на меня и визжит как поросенок!

– Неправда, – обиделся пацан.

– А что до этого было со мной – не знаю.

– Бедолага ты, – пожалела меня Оксения. – Ешь давай.

Я похлебала довольно скудненький супчик и засобиралась.

– Куда же ты в таком виде, окаянная?

– Да куда глаза глядят, – небрежно бросила я, будто бы даже не собираясь задержаться здесь на ночлег.

– Оставайся, – предложила Оксения, Пётка сердито пыхтел исподлобья. – Завтра сходишь к одной нашей ведунье. Может, она приоткроет завесу на твое прошлое.

– Ну чего бы и нет, – я игриво подмигнула рацану и потрепала его по макушке.

– Надо тебе хоть имя какое пока придумать.

– Зови меня Манька, – в шутку рассмеялась я.

Но тетке и ее сыну имечко пришлось по душе.

К ночи меня уложили на сеновал. Почему-то туда мне не хотелось, хотя других вариантов не предлагали. Скривившись, я залезла в темное логово ночных кошмаров, огромных насекомых и скребущихся грызунов.

Глава 2. Ведунья

-Ма-а-анька, вставай! – громогласно звала меня Оксения.

А мне подниматься совсем не хотелось. Ночью я наткнулась рукой на отвратительного гладкого, как моя лысина, жука. Потом в сене подо мной пробежало что-то, норовя забраться под ночную рубаху любезно предоставленную теткой. В общем, ночка не из легких. Уснула я под утро. И, стоило закрыть глаза, как эта мышиноволосая женщина уже завопила мое выдуманное имя.

– Ну что, Манька, пошли к бабке.

Я сняла ночную рубаху и потянулась к своей мужицкой одежде.

– Уф, – скорчила рожу Оксения.

 – Бог с тобой!

Иглы непонятных видений на мгновенье проскользнули в голове.

Женщина в строгом богатом и оттого красивом костюме сорвала с меня цепочку с кулоном в виде солнца.

– Мы поклоняемся другому богу, – стальной стрелой разрезал ее голос мои перепонки.

– Манька, – Оксения щелкнула пальцами перед глазами.

– Какому богу ты поклоняешься? – беззастенчиво спросила я.

– Единому Праотцу, – смутилась женщина.