Злодейка

– Ну так, приятно познакомиться!

– Дурная она, зуб даю, так и есть! – промямлил мужичок с тупой лопатой в руках. – Гнать ее отсюда надобно!

– Лучше бы одежду мне нашли, – я раскинула руки и уперла их в тонкую, как тростинка, талию. Мужики судорожно сглотнули. Эх, простота! Плевать им, видимо, что я лысая.

Один тут же начал сымать штаны.

– Эй, поаккуратней, дядя, – оскалилась я, выставляя на показ свое единственное оружие.

– На, – говорит и штанешки свои протягивает. – Прикрой срамоту.

– Срамота у тебя на лице, – огрызнулась я, но штанищи взяла.

Мужики завороженно наблюдали за каждым моим движением.

– Поясок бы! А ты, – указала я на самого чистого, – рубаху свою давай, тебе прятать нечего!

Чистый послушно снял свою рубашку и отдал мне. Смертоносный откуда-то вынул пропитанную жиром и пропахшую потом лямку и протянул.

– Сойдет, – объявила я, когда оделась. Мужики уже не смотрели на меня так вожделенно.

– А ты чего такая…?

– Какая же? – я удивленно вздернула лысую бровь.

– Страхолюдина ты, – заявил мужик из бесштанной команды.

– А от тебя навозом несет на полкилометра! И ничего. Вон сколько у тебя друзей.

Что ж я за человек такой? Они мне помогают, а я язвлю, как злодейка какая-то. Но самое страшное – мне жутко нравится.

Пока навозный выяснял, действительно ли от него несет коровьими экскрементами, я покинула сомнительную компанию, устремившись в деревню. Там меня никто не ждал. Мало того, бабищи не проявляли никакого сочувствия. Повсюду то и дело слышалось:

– Образина.

– Батюшки, гля, ни волосинки!

– Чучело! Тьфу на тебя!

– Иди отседа!

Но кроме как кудахтать, больше ничего и не делали. И то хорошо.

– Поди сюда, – позвала одна на вид сердобольная тетка лет сорока.

Я недоверчиво прищурилась.

– Помощь нужна? – спросила тетенька, маня загорелой рукой.

– Не откажусь.

– Пошли в дом.

Я вошла в невысокую избушку. Рыжая кошка с белым нагрудником подозрительно на меня посмотрела. Я ответила ей тем же.

– Сядь, – женщина подвинула мне стул.

На кухню забежал мальчишка, но я засомневалась в этом, когда, увидев меня, он завизжал словно девка, узревшая на пруду мертвяка.

– Ну и чего ж ты верещишь, Пётка? – я глумливо выстрелила глазами в белобрысого парнишку.

– Мама! Это же та баба болотная!

– Пётка. Не баба это вовсе и совсем не болотная.

– Ну она ж лысющая и страш-ш-шная, погляди на нее.

– Хватит! – гаркнула тетка. – Сядь и ешь.