Они будут жить с нами

Возникало ощущение, что здесь случился как минимум взрыв, которые разметал напиток всюду.

– Что здесь происходит?! – повысив голос, повторила свой вопрос, смотря на кофемашину, всю в коричневых потеках. – Вы что – трогали мое?

Мне хотелось убивать, такого желания ни разу за свою жизнь я не испытывала. Но сейчас, когда смотрела, как Кира пытается прибрать то, что сама и сотворила, я превращалась в незнакомую мне Настю.

– Я не знаю, почему так случилось. Просто засыпала в нее зерна и все, – пожала Кира плечами.

И она, оттеснив меня от раковины, стала споласкивать тряпку.

Я едва не застонала. Засранная кухня, сломанный подарок, к которому никто, кроме меня, не должен был прикасаться. Гомонящие дети, наперебой обсуждающие передачу по телевизору, который работал так громко, что это было слышно, должно быть, в соседнем квартале.

Нет! Я решительно отказывалась мириться с этим всем!

Метнувшись в детскую, я вытащила из шкафа небольшую сумку и начала бросать в нее все, что могло понадобиться на первое время.

Побросав документы и вещи, я закрыла сумку и велела Никите:

– Поехали, сынок. Нас с тобой позвали в гости.

Он сначала нахмурился, но почти сразу оставил свои машинки и вложив свою маленькую ладошку в мою руку, направился в прихожую.

Через пару минут мы вышли из квартиры, чтобы ехать к Дарине. Или в отель хотя бы на сутки.

Иначе все, на что я могла рассчитывать – сумасшествие. Причем, разумеется, мое.

Когда мы появились на пороге квартиры Дарины, кажется, подруга совершенно не удивилась. Скользнула взглядом по сумке, отступила, давая нам возможность зайти.

– Не выдержала? – поинтересовалась она с сочувствием, пока я раздевала Никитку.

– Она добралась до техники и начала ее ломать, – мрачно проговорила в ответ.

– Ну, это было ожидаемо. Что говорит Николай?

Стащив с сына шапку и ботиночки, я велела ему:

– Иди в комнату, сейчас я тебе игрушек принесу. – И когда он умчался, повернулась к Дарине: – Я с ним это не обсуждала. Мы просто собрались и ушли.

Подруга забрала мою куртку, повесила ее в шкаф. Вздохнула и сказала мрачно:

– Понятно. Теперь эта красотка уверена, что победила.