Шут герцога де Лонгвиля

Долго он ворочался с боку на бок, стараясь найти удобное положение, и это никак ему не удавалось. И когда уже сквозь окошко стали пробиваться первые признаки утра, его осенила простая идея лечь на полу. Он немедленно исполнил свое решение и, несмотря на то, что пол был холодным, каменным, Анри заснул на нем почти мгновенно, будто сон только того и поджидая, навалился на него и обволок своими непроницаемыми молочными лапами. Молодой человек проспал часа три, не больше, и был разбужен топотом шагов и громкими голосами в коридоре.

Разговаривали двое. Один из говоривших был в летах, тогда как другой принадлежал к тому разряду, которых Фантина называла «мальчишками на побегушках».

– Ты когда-нибудь научишься рано вставать, лежебока? – вещал пожилой голос. – Служишь герцогу целый месяц, а все никак не постигнешь простой истины: у нас день начинается с восходом солнца!

– Но… – пробовал возразить мальчишка.

– Никаких оправданий! – перебил его пожилой. – Ты меня вывел из себя! Я могу пожаловаться на тебя герцогу, и он вышвырнет тебя за ворота, как шелудивого пса.

– Простите, господин Жан! – воскликнул молодой голос. – Я прошу вас не делать этого! Вы же знаете, что мне некуда идти! Я сирота, моя мать умерла много лет назад, а мой отец не сумел заплатить долги своего покойного брата и попал в тюрьму. Я один могу выручить его, мне нужно скопить необходимую сумму и уплатить за него долг.

– Мне это известно так же, как и то, что ты продаешь то, что тебе не принадлежит, а это воровство, – «господин Жан» повысил голос.

– О, я верну все! – взмолился юноша. – Только прошу вас не выдавать меня!

Послышался какой-то глухой звук, видимо, молодой человек упал на колени.

– Хорошо, – нехотя ответил пожилой. – Я буду молчать. До поры до времени, но с условием, если ты поделишься со мной.

– Чем? – воскликнул юноша. – Господин Жан, у меня ничего нет!

– Врешь, гаденыш! Ты успел скопить немного денег!

– Но они нужны мне для спасения моего отца!

– Ему они уже не понадобятся, – хмыкнул пожилой.

Молодой человек ничего не ответил. Молчание затягивалось.

Пожилой первым нарушил его:

– Теперь тебе надо позаботиться о себе самом. Ведь ты только начинаешь жить, а за воровство господин герцог по головке не погладит.