Угодный богу

Ее рука лежала на животе, там, где начинала расти новая жизнь, жизнь второй принцессы, дочери фараона.

Нижний Египет.

После своей необычной болезни крестьянская девочка стала совсем худой и хрупкой. Старик Хануахет не оставлял ее и девочка очень привязалась к нему, чем вызывала недовольство родителей. Мать потихоньку подсылала младших детей следить за стариком, но Хануахет об этом знал и не смущался. Он также знал, что вскоре покинет дом, потому что девочка уже достаточно окрепла, хотя говорила немного, и глаза ее излучали грусть.

Мать думала, что это колдовство старика, хотя и не могла не признать, что именно его появление в тяжелый момент спасло ее дочь от неминуемой смерти.

В ту ночь, как всегда в доме крестьянина, все спали на полу, покрытом грязной соломой, где водились насекомые, вечные спутники бедняков. Дверь с вечера плотно закрыли, и в хижине была полная темнота. Хануахет спал с краю, несколько в стороне от всего семейства. В тяжелом воздухе хижины висела тишина.

И вдруг…

– Я вижу тебя, – заговорила спасенная Хануахетом девочка. – Я понимаю тебя, я знаю, чего ты хочешь.

Старик проснулся. Остальные же, устав от работы и зноя, только завозились, но не открыли глаз.

Хануахет перевернулся на спину и приподнял голову. Он увидел распахнутую дверь и девочку, стоящую в дверном проеме. Она говорила в звездное безлунное небо, то спрашивая о чем-то, то замолкая, точно слушая ответ, а то и смеясь.

Старик смотрел на черный хрупкий силуэт и думал о своем…

– Да, я помогу ему, я передам все, что ты повелишь, – сказала девочка.

 – Но поверит ли он мне? А тот, второй, что будет подле него, кто он? Он мне нравится. Я встречусь с ним?.. Хорошо, я подожду.

Она замолчала, медленно повернулась, тихой поступью возвратилась на свое место среди спящих и, свернувшись калачиком, мгновенно заснула, будто и не просыпалась Дверь же осталась незатворенной.

Старик закрыл глаза и тут же услышал в голове низкий раскатистый голос:

– Мааби-тури… Теперь ее имя Маабитури.

Ты назовешь ее так, и с этим именем ей жить дальше. А ты уйдешь.

– Хорошо, могущественный, – негромко вслух сказал старик. – Я покоряюсь твоей воле.

И, словно в ответ на его слова, в небе, ограниченном дверным проемом, прочертив короткую белую линию, упала звезда.

Глава 8. 1367 год до Р.Х.

Египет.

Три жреца стояли недвижно под строгим взором верховного.