Угодный богу

– Лепить гримасы? Да, это занимательно, – поддел Ну-от-хаби. – Серьезная работа.

По его чуть ироничному тону невозможно было установить, шутит ли он или говорит всерьез.

– Не смейтесь, хозяин! – воскликнул юноша. – Я всю жизнь стремлюсь познать искусство, делающее глину похожей на живых существ.

– Всю жизнь? – переспросил китаец. – А сколько тебе будет в годах? Допустим, семнадцать. Год ты живешь у меня, и прибавь пару лет на то, что ты называешь «всей жизнью». Это будет три. Три года. Для тебя, быть может, это и много.

Но всегда найдется кто-то старше и мудрее тебя, который поднимет тебя на смех, если ты скажешь о своих годах. Я занимаюсь ювелирным искусством гораздо дольше, чем ты живешь на свете. Так что ты имеешь в виду, когда говоришь, что шел к этому всю жизнь?

– Это несопоставимо с тем, сколько вы живете на земле. – Ответил юноша, потупив взор.

– Вот, я уже слышу слова мудрого человека, – сказал китаец с одобрением.

– И все же это не три года, а семнадцать! – упрямо произнес молодой человек.

 – Я действительно не помню перед собой иной цели.

– Никогда не говори опрометчиво, иначе будешь несчастным, – ответил Ну-от-хаби. – Подумай прежде, чем о чем-то сказать.

– Ну-от-хаби, – вдруг спросил Тотмий. – Почему у вас нет учеников?

Китаец хитро взглянул на молодого человека:

– Нет достойных.

– А как стать достойным? – не унимался юноша.

Тот еще более лукаво посмотрел на своего раба:

– Зачем тебе это знать?

– Зачем? – молодой человек замялся, но тут же решительно выпалил.

 – Я бы хотел учиться у вас.

Китаец с улыбкой на губах замотал головой.

– Но почему? Почему, Ну-от-хаби? – воскликнул юноша. – Я не подхожу? Я недостоин вас, потому что я ваш раб, иноземец? Вы не хотите взять в ученики своего соплеменника, китайца, зачем же вам я и отчего я об этом спрашиваю?! – молодой человек вскочил с места, схватил с круга недоделанный кувшин и зашвырнул его с размаха в таз с глиной, а сам принялся мыть руки в другом тазу, где была вода.

– Нет, – тихо ответил китаец. – Все это не имеет для меня никакого значения.

– Тогда что же? – спросил раздосадованный юноша.

– Ты напрасно уничтожил хорошую работу, – Ну-от-хаби кивнул в сторону глины, валявшейся в тазу.

– Вам не понравилось.

– Всегда верь себе. Даже те, кого ты уважаешь, нарочно или случайно могут высказывать ошибочное мнение, – произнес китаец и глубоко вздохнул.

Потом сказал:

– Знаешь, Тот-мий, каждый наделен своим даром.