Своя цена

У него работа такая – вопросы задавать.

– Смотря какие вопросы. Знаешь, что он спрашивал? Когда я на работу устроился, сколько проработал, что в мои обязанности входит?

– Ну и что?

– Ты дебил! – взорвался Васька. – Ты что, правда не понимаешь ничего? Или дурака включаешь специально? Нахрена ему про мою работу знать, если он только самоубийство расследует? Какая разница, когда я устроился? А он спрашивает. Вроде, незаметно так, между делом. Сначала откуда Киру знаю, да какие с ней отношения были, да не замечал ли чего необычного в поведении.

А потом ни с того ни с сего: «А в фирме этой давно работаете?».

– Да он просто на реакцию твою смотрит. – Дюк лениво потянулся к бокалу, отпил немного, только губы помочил, поставил обратно с брезгливым выражением лица.

Относилась эта показная брезгливость к местному пиву, или к Васькиному поведению, сразу и не разберешь. Дюка вообще иногда понять сложно. То вроде нормальный мужик, говорит понятно и не выделывается слишком. А то найдет на него что-то, сразу и взгляд высокомерный, и разговаривает через губу, будто одолжение делает.

Не зря его на работе не любят – сам постоянно жалуется на дур из бухгалтерии, которые к нему якобы придираются и начальству жаловаться бегают.

Васька сейчас этих неведомых бухгалтерских дур очень понимал. Если Дюк на работе вот с такой физиономией ходит, то вообще удивительно, как ему до сих пор никто по роже не заехал. Может, у них там чисто женский коллектив? Или терпят, потому что считают этого придурка ценным специалистом? Знали бы они…

Вслух он ничего, конечно, не сказал.

Подцепил вилкой два последних кусочка семги, и оба разом заглотил. Специально, чтобы Дюку не досталось. Может корчить из себя разочарованного местным сервисом эстета с полным основанием. Сам этот кабак выбрал, обижаться не на кого.

Васька запил рыбу, отставил почти пустой бокал в сторону и спросил, наклоняясь к Дюку через стол:

– Какую реакцию? Нафига ему моя реакция, если я просто свидетель? Ему должно все равно быть, какая там у меня реакция.

А он спрашивает. Почему?

– Да мало ли! – пожал плечами слегка ошалевший от напора Дюк. – Может, по привычке ментовской. И не подозревает он тебя ни в чем, а на всякий случай спрашивает. Автоматом.

– А если подозревает? – перешел Васька на свистящий шепот. – Если как раз подозревает? Вдруг она рассказала кому-то, и менты про это узнали?

– Да нет, – ответил Дюк, чуть помедлив.