Своя цена

Почти забытым ледяным покалыванием затылка узнала раньше, чем вспомнила голос. Повернулась обреченно, замирая от запрещенного самой себе счастья.

– Здравствуй, Паша…

Он сильно изменился за эти шесть лет. Погрузнел, оплыл лицом.

Кира смотрела на него жадно. Выискивала родные до боли черточки, узнавала, разглядывала сквозь многодневную щетину и одутловатость.

Снова привычно сдавило в груди. Будто кулак сжался между ребрами, не давал вдохнуть. Как будто и не было этих шести лет, за которые она убедила саму себя, что все прошло, все забыто и ничего уже назад не вернется.

Вернулось.

Он пристроился рядом, справа, улыбнулся и пошел вперед. Даже не обернулся, словно был уверен, что Кира никуда не денется, пойдет следом.

Она и пошла. Никуда не делась. Как раньше, как всегда.

Какое-то время шли молча, но молчание не угнетало, наоборот было очень спокойно и хорошо. Как раньше, когда им не нужны были слова, чтобы чувствовать, что они вместе. Ощущение это – «мы вместе» – вернулось неожиданно легко и по-хозяйски заняло ту внутреннюю пустоту, что возникла тогда, шесть лет назад.

Постепенно она разговорилась, словно оттаяла, незаметно рассказала все, что случилось с ней за эти годы. Только про Петьку не говорила, тянула время, ждала, когда сам спросит.

Паша спросил небрежно, показав на санки подбородком:

– Твой?

Кира кивнула молча. Ждала следующего вопроса, суматошно решая, как отвечать.

Он больше ничего не спросил про пятилетнего пацана, молча сидевшего в санках.

Взял Киру за руку и повел за собой по дорожке.

Ладонь у него была мягкая и неожиданно теплая, домашняя. И не скажешь, что зима на дворе, а он без перчаток.

Глава 3

Май

К следователю Девяткину Димыч зашел вообще-то по другому делу. Эксперт попросил занести пару листочков, из-за которых Девяткин ему «уже всю душу вынул». Захаров согласился, помня, что с экспертами ссориться не стоит, но для себя решил, что задерживаться в кабинете у следователя не станет принципиально.

Девяткин в кабинете был не один. На «свидетельском» стуле сидела очень симпатичная длинноволосая девушка в короткой юбке. О наличии юбки Димыч сначала просто догадался. Не могла же она, в самом деле, прийти в милицию в одной только полупрозрачной блузке-тунике.