Она будет жить с нами

Очередное унижение и очередная стеклянная стена между мной и спасительной реальностью.

– А зачем же ты тогда здесь?

– Собиралась купить билет и уехать. Не хочу мешать твоему новому семейному счастью, – как я ни старалась, а сдержаться и не уколоть не получилось.

Эд насупился, как призовой бык, готовый поднять на острые рога зазевавшегося тореадора.

– Ты – моя семья, – сделав ударение на «ты» уже далеким от шуток голосом, заявил он.

– А как же Карина? Она тогда кто?

Я совсем не хотела развивать эту унизительную тему, особенно здесь, в окружении такого количества посторонних людей, но вопросы жгли мне язык и буквально сами срывались с него.

– Карина теперь тоже, – очень терпеливо, с чувством, с толком, с расстановкой, так, словно я  малость умственно отсталая, пояснил Эдик.

В горле снова встал ком размером с тунгусский метеорит. К глазам подступили слезы. Это был какой-то нескончаемый кошмар. И я не знала, как его пережить.

– Ты сам-то себя слышишь, Эд? – почти умоляя, прошептала я, в каком-то отчаянном порыве схватив его за руку.

– Что значит, любила?! – Он буквально взорвался от плохо контролируемых возмущения и злости. – Я устал от твоих детских выходок! Ты что, в самом деле считала, что сможешь от меня убежать?

Как-то враз я вдруг поняла, что не могу на него больше даже смотреть.

– Отпусти меня, – уставившись глазами куда-то в пол, попросила едва слышно.

– Не говори глупостей, ты моя законная жена.

Я молчала.

– Понятно? – начиная сатанеть, переспросил Эд.

Пришлось мотнуть головой. К счастью, этого хватило, чтобы муж поутих.

– Вставай, – сказа он, поднимаясь. – Поедем домой. Карина сварила борщ.

Меня чуть не вырвало.

Как мы дошли до машины, припаркованной на стоянке для спецслужб, я запомнила плохо.  Сама поездка тоже прошла словно в тумане, и лишь увидев, как за окном промелькнул парк, находящийся в пяти минутах от нашей с Эдом квартиры, я вдруг пришла в себя, вырвавшись из тумана спасительного отупения.

– Ты что, посадишь меня теперь под замок?

– А нужно? – Эдик снова лучился самодовольством, видимо, предвкушая грядущее воссоединение.

– Нет, не нужно. Но я уже плохо понимаю, что у тебя на уме.