Заморье

Оруженосец остановился возле ворот. Он не посещал турниров и тренировок, и поэтому смотрел не отрываясь. Выполнив очередной приём, орвин остановился и подозвал его рукой. Герберт подошёл.

– Значит, решил заночевать дома? – заговорил с ним Андриан, осматривая лезвие глефы.

– Ну, да. Я подумал, раз уж я тебе особо не нужен, не пойду в потёмках, – оруженосец боялся выходить из дома в тёмное время суток. Орвин ничего не ответил.

– Тренируешься? – хотел разрядить обстановку Герберт.

– Жду пира. Отнеси к остальному оружию, к забору вон, и возьми два шеста, – подал ему глефу Андриан. Незнакомые вещи казались оруженосцу необычными, поэтому и ощущенья, когда он брал их в руки, были непривычными, словно во всём крылась какая-то загадка: «Сейчас меня заставит, – он поменял глефу на шесты и вернулся к орвину, – Больно будет?»

– Нет, больно не будет, – эта фраза прозвучала устрашающе для Герберта. Он и опомниться не успел, как оказался сбит с ног.

– Вставай, – велел Андриан, – Как упадёшь, не жди команды, поднимайся снова, – оруженосец стал для него просто мишенью. Это обстоятельство сперва огорчало того, а напористость и молчаливость Андриана пугала. Однако, через некоторое время орвин сбавил темп и стал говорить с Гербертом, у того даже начало что-то немного получаться.

Спустя несколько часов, Андриан прекратил тренировку: «Надо привести себя в порядок… и тебя тоже», – он выглядел уставшим, но времени на отдых перед пиром хватало, чтобы взбодриться.

Через некоторое время, в комнате Андриана…

– В зал не заходи, проблем не оберёшься. Понял? – строго настрого запретил орвин оруженосцу.

– Понял. Где мне ждать тебя? – тот не искал неприятностей.

– Домой-то пока больше не собираешься? – это сейчас был бы лучший вариант, но Андриан не настаивал. Герберт молчал, ему хотелось хоть одним глазком взглянуть на зал.

– За дверьми жди. Начнут прогонять, не спорь, уходи.

Велят внутрь зайти, скажи, что я не велел – отстанут, – дал указания орвин, – Пора мне, – шэлдияне вышли из комнаты. Герберт не спешил за Андрианом, раз в зал ему нельзя было заходить, однако всё же пришлось: через пару часов посыльный принёс дурную весть. Дурную прежде всего для Герберта и Андриана, хоть прежде всего о ней сообщили Альфреду: Айвана обвинили в воровстве, подаренный ему кулон посчитали краденым.