Неслучайное зачатие

Тарталетку, млять! В то время как я мог бы…

Нет. Не мог бы. И точка.

Заставляю себя отвернуться и сосредоточиться на чем-то другом, помимо Самойловой и ее сосательных талантов, пропадающих зазря.

Тем более, что мои сотрудники, выполнив условность в виде поздравлений с днем рождения, как раз дорвались до еды и горячительного. И тут-то должно начаться все самое интересное.

Я обожал наблюдать за людьми на корпоративах. О многих во время этого занимательного мероприятия можно было узнать столько интересного, что потом оказывалось не жаль и уволить.

Как, например, во время новогоднего корпоратива, когда один из моих бывших работников так нажрался, что в туалете решил высказать соседу по кабинке все, что он обо мне думает. На его несчастье этим соседом оказался именно я. Надо ли говорить, что в Новом году у него началась воистину новая – и безработная – жизнь?

Сегодня я тоже рассчитывал если и не узнать о себе много нового, то насладиться традиционным танцем на столе в исполнении начальницы отдела кадров Марьи Михайловны – дамы возрастом под пятьдесят и весом в три раза больше этой цифры – как минимум.

А с виду ведь такая чопорная женщина. Удивительно, насколько иначе люди раскрываются в неофициальной обстановке.

Мысли снова метнулись к Самойловой. Хотел бы я знать все ее таланты. Не касающиеся работы – особенно.

Стоп. Дышать глубже, рассуждать здраво. Непохоже, что эта скромница вообще способна на нечто из ряда вон выходящее.

Я позволил себе еще один взгляд в ее сторону. Вид у нее был такой, словно только и ждет момента, когда будет прилично отсюда удрать. И эта ее неуловимость заводила еще сильнее.

Впрочем, спустя пару мгновений я засомневался во всем – и в скромности Катерины, и в том, на что она способна и на что – нет.

Потому что от тарталеток Самойлова перешла к фруктам. Я смотрел, как ее губы смыкаются на банане и чувствовал, что способен кончить прямо здесь и сейчас.

От позора меня спасло то, что в этот момент Елизавета добралась до караоке и, вытерпев героически пару минут ее вокальных упражнений – или, скорее, испражнений – я понял, что пора спасать от этого зоопарка всех остальных.

– А теперь – в баню! – громогласно скомандовал я, отнимая микрофон у Лизы. Та, впрочем, не особо и сопротивлялась – вероятно, банные перспективы ей казались привлекательнее караоке.

Чего я не мог сказать о себе.