Только деньги. Ничего лишнего

Очень громкие, даже слишком для этого места, учитывая, что деньги любят тишину, повышать голос, а уж тем более орать в хранилище считалось верхом неприличия. И тем не менее, двое наплевали на это правило. Рита прислушалась – это Казарцева распекала Леру.

– Не так, не так, – разносилось эхом под сводами, – сто раз тебе говорила, что в этот столбик вносится номер кассеты, а в этот – номер пачки. А ты что натворила? Целую неделю путала показатели, и как искать концы? Кто это будет делать?

– У меня все записано! – со слезами в голосе оправдывалась куколка-Лера, – я делала все, как вы мне сказали! Вот…

Послышался шорох, Рита посмотрела в просвет между шкафов.

Вся в готически-черном на черных же каблучищах Лерочка метала из ящика на стол блокноты, тетрадки, разноцветные папки, дергала из них листы и совала их чуть ли не под нос Казарцевой. Та восседала в своем кресле, тощая и костлявая после операции, сутулилась над клавиатурой и прижимала пальцем дужку очков к переносице.

– Почем я знаю, что ты там нацарапала, – ворчала она, – я такого сказать тебе не могла! Вот Вика тоже бестолковая была, почти как ты, но эти показатели она ни разу не перепутала, все вносила в нужные столбики.

Будешь переделывать!

– Переделывать? – Лерочка поникла, – как же так? Я все записала, я по шпаргалке делала!

Она принялась перебирать свои записи, Рита толкнула коленкой шкаф в металлическую дверцу. Тот загудел на все хранилище, Рита чертыхнулась, Казарцева аж подпрыгнула на своем кресле. Лерочка продолжала раскопки и ничего вокруг не замечала.

Рита вышла из укрытия.

– Напугала, – Казарцева зачем-то перекрестилась, – давно не виделись. Как твои дела?

– Нормально. – Рита подошла к столу. Тот весь завален наличкой, стоят пустые и не тронутые еще кассеты, сверху валяются реестры и рулоны банковской ленты. Только что была инкассация, и всю эту прорву денег надлежало пересчитать, упаковать и приготовить для дальнейшего оборота, а кое-что из оного изъять по итогам проверки.

– Где статистика с доп-офисов за прошлый месяц? Я про них забыла, а Милютин мне с утра мозги выносит.

Срок вчера прошел, боюсь, он докладную накатает.

Была у Алексея Алексеевича такая поганая манера: найти косяк, по-дружески сообщить об этом виновнику, дождаться устранения (зачастую – мгновенного), и наябедничать руководству. За такие вещи принято морду бить, но за свою Милютин не опасался и при случае делал гадости всем и каждому, до коего мог дотянуться в силу служебной необходимости.