Неполное зачатие

Бабушка у Беляшкиной явно придерживалась тактики «вижу цель – не вижу препятствий». И целью этой был сейчас я.

– Приду, – пообещал я.

Ну а чего отказываться? От чизкейка я, пожалуй, воздержусь, зато это будет отличный повод увидеть Романа. Да и Оксану тоже.

Я кинул взгляд в салонное зеркало. В принципе, Беляшкина всегда вызывала у меня чисто человеческую симпатию. Она была такая… настоящая, что ли? А еще у нее глаза красивые… Я вдруг понял, что последняя мысль стукнула мне в голову не просто так. Наши взгляды пересеклись на зеркальной поверхности, отчего я даже дрогнул, будто меня поймали на чем-то неприличном.

Впрочем, неприличное у нас с Беляшкиной уже и так имело место быть. Так что краснеть как подростки было поздновато. Правда, о том разе она не помнила вообще, а я… А я вдруг понял, что ни о чем не жалею. Что сделано, то уж сделано.

Мои философские размышления вдруг прервались выразительным «ой».

– Что случилось? – живо отреагировал я.

– Нам кажется памперс надо поменять, – извиняющимся тоном сообщила мне Беляшкина.

А бабуля, похоже, пришла по данному поводу в неописуемый восторг.

– Ой, а кто это у нас тут покакал? – засюсюкала она с Романом.

Ну, надо полагать, ребенок-то как раз отлично знал ответ на этот вопрос. Даже загукал довольно, с чувством выполненного долга.

А я понял, что растерялся. Что делать-то? Остановиться и дать возможность поменять подгузник или как там называется это добро? Или быстро мчаться к дому Беляшкиной? Но впереди маячила пробка, а позади меня начал маячить характерный запах…

И тогда я понял, что лучшее решение – это отвезти всех к себе.

– Скоро будем у меня, – коротко известил я. – Сделаете там все, что нужно.

Десять минут спустя я открыл перед процессией из бабули все с тем же караваем и Оксаны с Ромой двери своей квартиры. И в тот же момент понял, что попал.

– Димочка, ты вернулся? – донесся до меня знакомый голос.

Да бл*дь! Только не это!

– А я тут твои трусишки постирала, – заявила сходу мама, появляясь в коридоре.

С рисунком из оранжевых, мл*ть, морковок.

Я прислонился к стене, едва не застонав. Мало того, что теперь придется объяснять, кого я привел домой, так еще и мои трусы стали достоянием общественности.

Ах нет, трусишки. Это куда унизительнее.

– Милые трусики, – первой пришла в себя бабуля.