Хэппи энд

Она внимательно слушала, склонив на бок голову, отчего приходилось приподнимать одно ухо, чтобы лучше слышать. Ухо ослабело и так и липло к скуле. Таша миллион и один раз слышала, почему зайцев следует кормить только по ночам и только в кустах. Она выучила это наизусть. Но ретриверша любила внимать скрипучему спокойному бормотанию Уайти, пусть думает, что ей интересно, поэтому всячески изображала внимание.

Наконец Уайти поднялся. Таша радостно скульнула, завиляла хвостом, побежала вперед и открыла дверь, толкнув её мордой.

Как обычно, сделав большую, километра в два петлю, и оставив длинноухим под знакомыми кустами угощение, парочка завернула к дому. По пути Таша иногда забегала вперед и настороженно, как настоящая охотничья собака, подняв переднюю лапу, замирала прислушиваясь. То отставала, и надолго зависала возле какого-нибудь куста, обнюхивая его со всех сторон. Уайти за неё не боялся – собака знает дорогу к дому. Главное, чтобы медведя не разбудила – шатун в лесу опасное соседство.

Когда их дом показался в поле зрения, Уайти оглянулся, отыскивая глазами бежевую тень, шагнул в сторону и… «шшшшахххх», – неожиданно провалился в какую-то дыру, прикрытую снегом.

– Кхыы-кхыы, – не то закашлял, не то застонал Уайти… – Ташшаа, – прохрипел – всё на что был способен.

«Только что она может сделать? – промелькнуло, – самому надо выбираться… холодно, нельзя тут разлёживаться… так и замерзнуть недолго… кто за ней тогда присмотрит…»

Он попытался встать, но только вскрикнул от обжигающей резкой боли в спине, и отключился.

Сколько Уайти пролежал без сознания, он не знал. Холод, видимо, притупил боль. Он открыл глаза.

«Мда, положение хуже некуда. Похоже, я повредил спину», – совсем не порадовали его мысли.

И вдруг, он увидел возле себя свою собаку. Нет, скорей почувствовал. Таша спрыгнула в яму, куда угодил Уайти, и легла возле него, плотно к нему прижавшись, согревая его теплом своего тела. Ретриверы – они такие, они не боятся работы и никогда не бросают своих друзей в беде.

Как только Уайти открыл глаза собака подскочила и стала, как щенка, озабоченно, вылизывать ему лицо, обдавая не слишком свежим дыханием.

– Таша… Таша… Ташенька, – прослезился Уайти, – давай выбираться отсюда, милая… давай, помоги мне, тяни…

Собака схватила зубами воротник его поношенного полушубка, стала тянуть, упираясь всеми четырьмя дрожащими лапами.