Хэппи энд

Когда-то они с Дороти и их сыном Кельвином жили в Василле, пригороде Анкориджа – Уайти никогда не любил больших городов. Тогда у него была семья. Но так случилось, что славная Дороти вот уже лет двадцать, как ждет его на небесах, чтобы станцевать с ним на облаках вальс вечности. И сын, погибший в Афганистане, c ней. А ему, восьмидесятилетнему, не дал Господь такой милости. За всех решил испросить ответа. Послал ему такое испытание – быть в старости одиноким.

– Ох-ох-ох, – Уайти, прихрамывая на покрученную артритом ногу, поковылял к умывальнику.

В мойке на оборванных капустных листьях, красовалась чисто вымытая морковь.

– Таша! – проскрипел беловолосый и белобородый старик, – Та ашаа!

«Ну, чего кричишь? Тут я, тут… еще как первый раз позвал, так сразу и прибежала», – ткнулась ему в ногу своей лобастой бежевой головой сука золотистого ретривера.

Она тоже была немолода. Можно сказать одного возраста они были. Коротали свой век вместе вот уж тринадцать лет. Уайти взял её малюсеньким бледным щенком в собачьем шелтере через несколько лет после смерти жены поняв, что не может начать строить заново свое личное счастье.

Не может. Да и не хочет. А собака – это другое. Бегает себе, хвостом виляет, заботы требует. Всё не один.

С тех пор много лет прошло. И хорошо им было вместе. Понимали друг друга с полуслова, а чаще вообще без слов: с виляния хвоста, с наклона головы. Вообще не понятно с чего, с одной мысли понимали.

В эту зиму снег валил почти без выходных.

Небо и теперь было затянуто свинцовым тяжелым покрывалом туч, хотя ни Таша ни Уайти этого не видели. В декабре темно бывает по двадцати часов в сутки. Но им и не надо было ничего видеть. Они знали все тропинки и деревья в округе. Каждый кустик, к которым носили овощи для голодных зайцев, знали наизусть. На нюх, так сказать.

В эту ночь не мело. Приморозило. Самое время подкормить куцехвостых.

– Овощей с огорода всегда с излишком, а так глядишь, Таша, когда-никогда зайчатинкой полакомимся, – объяснял старик.

Что поделать – Аляска, многие люди живут рыбалкой и охотой.

– Ну что, пошли, Ташка, пока темно, – ворковал Уайти, с трудом натягивая разбитые валенки со снегоступами на изуродованные ступни с шароподобными косточками возле больших пальцев, – зайцев кормить ночью следует, Таша, – поучал он собаку, вот уже в миллион первый раз, – и обязательно в кустах, чтобы орлы, которых здесь великое множество, не полакомились зайчатинкой.