Хочу вернуть тебя

На свет появилась девочка, три семьсот двадцать, пятьдесят два сантиметра. Роды прошли в срок, во время беременности паталогий не выявлено…

– Я в курсе, – оборвал врача, предвидя, что Раиса Васильевна готова зачитать все то, что было мне достоверно известно. – Не буду ходить вокруг да около, скажу так… На днях я познакомился с девочкой… Ей годик. Она – вылитая моя дочь, только помладше. Такое возможно?

Раиса Васильевна нахмурилась, было ясно, что вопрос застал ее врасплох. А потом информация, которую обнародовала врач, застала врасплох уже меня.

– Теоретически возможно. Вы ведь пожертвовали оставшиеся эмбрионы другим бездетным парам.

Видимо, по моим бровям, которы оказались едва ли не на макушке, Раиса Васильевна поняла, что озвученный факт стал для меня грандиозным сюрпризом.

– Вот… Ваши подписи на документах, – передала она мне несколько листов бумаги. – Криоконсервация и последующее пожертвование.

– Я ничего не подпи… – начал, просматривая документы и охренел снова.

На каждом из них красовались мои подписи. Которые, вероятно, я поставил, не особо вчитываясь в детали. А Августа тоже хороша – заимела от меня ребенка, а потом просто раздарила оставшихся карапузов кому попало.

– Кто-то уже воспользовался эмбрионами? – процедил я, вернув бумаги врачу.

– Вы же понимаете, что это конфиденциальная информация.

Началось. Бла-бла, врачебная тайна, перетекающая в тайну зачатия.

– Просто «да» или «нет», – мягко попросил, присовокупив к словам улыбку.

Я понимал – Раиса Васильевна прекрасно осознает, что я не оставлю все просто так. Раз уж встретил своего второго ребенка и теперь знаю о его существовании.

– Как вы понимаете – да, – кивнула. – Причем пациентка выкупила все оставшиеся эмбрионы в количестве трех.

И одного из них уже успела выносить. Прекрасно. Ну, с другой стороны, даже хорошо, что по городу, а то и миру не будет бегать еще парочка моих детей, о которых я никогда ничего не узнаю.

– Раиса Васильевна, это ведь точно мои дети? Ну, точнее, в создании эмбрионов точно участвовали именно мои половые клетки? – все же решился я спросить о том, что волновало меня сильнее всего.

Если бы вдруг оказалось, что Лена не моя, а Ева родила от мужика, с которым теперь распрекрасно жила Августа, я бы этого не пережил.

– Что вы имеете в виду? – не поняла врач.