Погорелое

Тогда донес кто-то, что Стеш заговор против царя и наследницы его готовит, тут уж царь простить не мог, такое без наказания оставить – так потом каждый людей на бунт подбивать станет. Вот и привели Стеша пред очи царские, а Продот за спиной у царя стоит да на ушко ему и нашептывает. Стеш и уверился, что Продот сам расстарался, донос на него состряпал. Обвинение нешуточное, делать теперь Стешу нечего, царь-батюшка серчает, едва в острог Стеш не перебрался, к заплечных дел мастерам. Уже и в темницу Стеша волокли, а Продот тут за спиной у царя шипит, будто змей:

– Отправь его царь-батюшка в Погорелое, ему все равно пропадать, а так, может, польза какая выйдет.

А Погорелое-то не лучше дыбы, оттуда целыми так же часто возвращаются. Про село то Стешу еще нянька сказывала, когда он мальчонкой был. Стояло село как село, люди жили, скотину держали, от столицы всего ничего, день пути. Шлях большой торговый через то место проходил, много люду по нему проезжало. Потом в один день села и не стало. Дома будто не тронуты, а земля под ними и вокруг выжженная, да дым по долу стелется.

Кто храбрости набрался зайти туда, назад не возвратился, а кому посчастливилось сыскать дорожку обратную – рассказать ничего не мог, а глядишь – подошвы у него на сапогах оплавлены.

Стали купцы село краем обходить – тоже беда, заросло там березняком молодым, и нечисть всякая объявляться стала, людей к смерти за руку провожает. То утонет кто, потом говорят, девку незнакомую рядом с ним у воды видели, то в трех березах пропадет человек, будто не было, а то в поле замертво падает.

Стали купцы тогда другой дорогой в столицу ездить, да она почитай на двадцать верст дольше, а прямая дорожка-то вот она, только руку протяни, да гляди, чтоб не откусил ее кто. Нет-нет, да и поедет какой купец дорожкой прямой. Поедет и сгинет, ни привета, ни ответа, ни слуху, ни духу, ни весточки.

Продот довольный стоит, улыбается, затее своей не нарадуется, думает, что покруче для Стеша наказание выдумал, чем острог, теперь и косточек его не сыщешь.

Обидно это Стешу, да руки за спиной связаны, до подлой рожи Продотовой не добраться, и молвит он тогда:

– Нет за мной никакой вины, царь, но коли ты наговорщикам веришь, то в Погорелом мне лучше будет, там никто вероломствовать не станет. Завтра в Погорелое отправлюсь, стрельцов своих можешь за мной не посылать, сам пойду, доброй волей. Да только ты болдыря этого обрыдлого, что за спиной у тебя стоит, отправь к навозу поближе, там ему место подходящее.